"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

— Для убедительности, — улыбнулся я. — К тому же всегда могут подстерегать сюрпризы. Какая-никакая постоянная армия у карельского короля имеется, и оказаться она может где угодно. Нельзя недооценивать врага, даже если он слаб. Да и умело организованная партизанская война способна доставить немало забот. Поэтому я сразу хочу свести всё к мирному присоединению, предоставляя право уйти несогласным к свеям. Вот только сомневаюсь, что они воспользуются этим великодушием.

— Почему?

— Разве ты не знаешь, что свеи веками относятся к ближайшим восточным соседям как к дикарям, и на бывших карельских землях установили крепостное право, поскольку у Карла-Эрика дворян много, и каждый мечтает о феоде?

— И ты думаешь, что карелы с радостью останутся?

— Не то, чтобы с радостью, но так они избавятся от уже имеющейся крепостной зависимости, и не подпадут под новую, более жёсткую, из которой выйти им никто не даст. Я ведь не просто так во время переговоров акцентировал на свободе, которую получит местное лояльное население. Да и сами карелы наверняка предполагают, что в России им окажется лучше. По-крайней мере, надеюсь, что об этом раньше думали.

— А если нет? Если этот Сало является ставленником графа?

— Согласен, что несколько наивно надеяться на то, что переговорщик расскажет содержание нашей беседы всем в крепости. Именно поэтому я дал распоряжение уже покупать у карел продовольствие. Конечно, в местных избах осталось мало людей, да и те постарались попрятаться, но кое-кто да найдётся. А раз наши патрули никаких притеснений им чинить не станут, то весть о добрых захватчиках разнесётся быстро среди местного населения.

— Разве так кто-то воюет, Юлий? — Ника изумлённо смотрела на меня.

— Нет, — улыбнулся я, беря вилкой кусок мяса. — И именно поэтому моя тактика должна сработать. Ладно, прекращай разговаривать, и продолжим обед, пока всё не остыло.

Снова приступив к еде, я начал размышлять, как в очередной раз изменилась моя жизнь. Нет, дело даже не в предстоящей войне, а в отношениях с Никой, поскольку мне не приходилось придумывать повода для общения с метрессой. Наоборот, теперь она всегда рядом, готовая поделиться советом, и удалялась лишь в те минуты, когда я общался с офицерами. Впрочем, своё мнение девушка не навязывала (чем часто грешат фаворитки европейских монархов), демонстрируя золотую середину, которую мне и хотелось наблюдать. Я снова и снова добрым словом вспоминал своё сумасбродство с тем ночным плаванием. Вот уж действительно, «несчастье помогло»!

Глава 70

Ильмари Вуоринен не захотел перейти на светлую сторону, дабы всю оставшуюся жизнь спокойно есть печеньки, и пожелал уехать. Да кому он нужен в новой неизвестности?! Видимо, бывший граф не поверил, что свеи сейчас желают забрать себе большую часть Карелии или, возможно, решил, что новые господа с запада будут к нему благосклонны. Как бы то ни было, он однозначно высказался в пользу своего европейского будущего. Как ни странно, никакого страха в его глазах не было. Да и с чего? Он — дворянин и никаких репрессий не ожидает, поскольку живёт в мире, где аквитанский аристократ ближе к балканскому, чем к собственным зависимым крестьянам, которых и за людей-то не считает.

Впрочем, Вуоринен совершенно не проявлял опасения. Да и с чего? Самое худшее, что он мог опасаться, — получить требование о выкупе, как это принято в цивилизованных войнах, но сохранность имущества была заранее обещана. Да, он потерял земли и, соответственно, титул, но это дело наживное. Если… нет, когда король Тапио-Укко при помощи своих скандинавских союзников прогонит захватчиков, всё вернётся на круги своя. Более того, монарх ешё может осыпать милостями за то, что не переметнулся во вражеский лагерь.

Я встретил отказ графа безразлично. Главное сейчас то, что многие члены местного магистрата взвесили поступившее мирное предложение и согласились. Их тоже можно понять: если крепость будет осаждёна, то они лишатся всего, возможно, даже жизней, а так имеется слабая надежда сохранить своё положение, пусть и не в полной мере. Ведь пообещал же чужеземный император, что местные чиновники могут получить должности и при новой власти. Так какой смысл воевать с превосходящими силами?! Это как пытаться бороться с землетрясением.

Члены магистрата воевать против потопа с юга смысла не видели. Да, в самой крепости имеется чуть более сотни жилых домов и административные здания, плюс в округе ещё порядка двухсот домохозяйств. При всём желании больше четыреста поселян, вооружённых копьями или вилами не выставить. Да, граф мог бы подсуетиться и созвать баронов с дружинами, но по каким-то причинам этого не сделал. Вероятно, даже не предполагал, что война может начаться.

Так что тремя голосами против двух городские чиновники решили не призывать к вооружённому сопротивлению, а открыть ворота. Как достойно защищаться, если многочисленные русские уже подтащили два десятка пушек, кои за пару часов полностью разрушат главные бревенчатые башни?! Да и умирать ни за что поселяне не желали. Карельский сугубый прагматизм, вошедший в поговорки, этого попустить никак не мог. Была бы надежда на скорую монаршую помощь, тогда да, но до короля далеко, да и вряд ли ему есть дело до Ануса в сложившеся обстановке.

— Мы не воины и подчиняемся неодолимой силе, — с видимой грустью сказал Онни Сало в десять часов утра, — и надеемся, что русский император сдержит свои обещания.

— Хорошо, — ответил я. — Раз вы проявили благоразумие и доверие к моим словам, то и я проявлю доверие, оставив всех магистратских чиновников на своих местах до окончания войны. Когда будет назначен губернатор, то уже с ним и будете решать все вопросы.

— О! — карел оживился. — Всех чиновников на своих местах?!

— Именно так. Вот только знайте, что доверие русских императоров можно обмануть лишь однажды. Если кто захочет сложить с себя обязанности, то сделайте сейчас без всяких нежелательных последствий. Насильно работать никто заставлять не будет. В городе останется рота, с командиром которой и будете решать необходимые вопросы. С вами всё, господин Сало.

Мужчина поклонился и направился к крепости.

— Что же касается вас, — я посмотрел на бывшего графа, — то вы можете возвратиться в своё имение готовиться к отъезду. Мне жаль, что в вашей жизни происходят такие перемены, но вы сами сделали выбор.

По лицу Ильмари Вуоринена пробежала тень. Мне даже показалось, что он заявит, что передумал, но дворянин поклонился, сел на своего коня