"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

войско постепенно отступать к крепости. Конечно, это не входило в планы защитников, но через пару часов неприятель начал отказываться от привычной тактики. Его построение постепенно отходило к Сортавале, с каждой минутой теряя по десятку солдат. Наконец, дистанция полёта наших ядер было преодолено, и карелы встали, сжимая ряды, наблюдая, как на земле в агонии бьются их израненные боевые товарищи. Впрочем, об этом мне приходилось лишь догадываться, так как над пушками стоял такой густой дым, что через него не пробилось бы и солнце. Наконец, пальба стихла, но небольшой ветерок не спешил развеивать белую пелену, и приходилось лишь предполагать, что творится у неприятеля.

— Задумка Вашего Величия удалась, — осмотрев через подзорную трубу окровавленное поле, заметил Платов. — Враг оттеснён почти к самым городским стенам, и наши передовые роты могут начать переправу через реки.

— Раз вы так считаете, генерал, то отдавайте приказы. Только я думаю, что некоторым пушкам стоит продолжать наносить беспокоящий огонь, дабы в горячие карельские головы не пришла идея контратаковать. Возможно, следует сразу переправлять и лёгкие пушки, дабы начать стрельбу картечью, как только появится возможность.

— Враг может рискнуть начать атаку, дабы их захватить.

— Вы же тут командующий, генерал, — посмотрел я на Платова. — Вам и решать. Время уже перевалило за полдень, так что надо поспешить сделать как можно больше до наступления ночи.

Мне стало немного жаль Степана Алексеевича, поскольку он разрывался между привычными методами ведения войны и советами, коими невозможно пренебречь. Впрочем, если уж выбранным мною генералам не получится подстроиться под новую тактику, то дела плохи. Посмотрим… Всё ещё только начинается.

Впрочем, генерал на самом деле не зря считается одним из лучших, в чём я начал убеждаться почти сразу. Он не только отдал команду о переправе, но и послал подкрепление тем трём ротам, что ушли дальше. Не забыл Платов и о начале полноценного окружении города и даже отправил в обход те две тяжёлые пушки, что вряд ли получится сейчас перетащить с через реку. Мне очень хотелось, чтобы наше войско закрепилось вокруг Сортавалы к вечеру, но на её стенах стояли орудия, и было до конца непонятно, на какую дальность они могут стрелять.

Передислокация наших рот не прошла незаметной для неприятеля, и он всё-таки попытался атаковать, выбрав в качестве цели роты, что находились от него юго-западнее. Вскоре с того направления послышались частые выстрелы. Да, карел ожидал неприятный сюрприз: гвардия, вооружённая кремневыми ружьями и пушки, посылающие картечь намного дальше, чем этого следовало ожидать. Если приплюсовать и подкрепление, вовремя отправленное командующим корпуса, то не удивлюсь, если не менее сотни наших недавних врагов уже толпятся возле Харона, желая перебраться через Стикс.

Теперь мне осталось лишь наблюдать за переправой рот, закрепляющихся на противоположном берегу. Я даже отошёл от Платова, чтобы не нервировать его и уселся на барабан. Как писал Лев Толстой в «Войне и мире», в самый ответственный момент битвы лучше не мешать естественному течению событий. Да и хорош я буду после того, как сам заверял генерала, что в сражение вмешиваться не собираюсь!

День клонился к вечеру, и диспозиция постепенно, но неумолимо изменялась. Карел подвела убеждённость, что русская армия начнёт сразу рваться в бой. Конечно, генерал Платов так бы и сделал, но я настаивал на продолжении артиллерийского обстрела, хотя и знал, что практически всем офицерам не терпелось обагрить оружие кровью врага.

Я же каждые две-три минуты поднимал подзорную трубу в надежде, что вот сейчас увижу, как карельский командующий отдаёт приказ своим солдатам скрыться за городской стеной. Ну не может же он настолько быть консервативным и спокойно наблюдать, как русские пушки не только снова начали обстрел, но и постепенно двигаются всё ближе и ближе аж с трёх сторон!

Вот, наконец, заиграли трубы, и крепостные ворота открылись. Я шумно выдохнул и поздравил Платова:

— Мы, Степан Алексеевич, всё-таки вынудили неприятеля увести солдат с поля боя! Как думаете, теперь можно начать переговоры?

— Рановато, Ваше Величие. Враг ещё силён. К тому же, на каких условиях вы предложите ему сдаться?

— Отпускать карельских солдат нет никакого желания, — ответил я. — Ещё не хватало, чтобы они через некоторое время снова вооружились и начали нас беспокоить. Какие условия сдачи выдвигались обычно в Германской кампании, если осада виделась недопустимо долгой?

— Выход гарнизона со знамёнами и оружием.

— Нет, на такое пойти не могу. Попробуем предложить просто сдачу с последующим освобождением после окончания войны.

— Ваше Величие желает взять их в плен? Но нам и своих солдат прокормить не просто.

— Думаю, что в Сортавале имеются достаточные запасы провианта. Можно будет позволить карелам самим кормить своих солдат.

— Сомневаюсь, Ваше Величие, что вражеский командующий пойдёт на это в ближайшие три или четыре дня.

— Он согласится намного раньше, — отмахнулся я. — Вы ещё не видели в деле те две тяжёлые пушки, что вскоре установят перед воротами. Достаточно нескольких точных попаданий, чтобы снести ворота. Правда, не знаю, сколько потребуется времени на уничтожение надвратной башни. Конечно, карелы не будут пассивно смотреть на нас, и попробуют отпугнуть стрельбой со стен, но не думаю, что их пушки дальнобойные. А вот наши… Впрочем, сегодня мы вряд ли сможем начать обстрел… Или сможем?

— Солнце уже скоро сядет, Ваше Величие, и нет смысла начинать, чтобы почти сразу закончить, не добившись хоть какого успеха.

— Хорошо, — не стал я спорить. — Если считаете, что обстрел надвратной башни не следует начитать, то и не будем. Но обстреливать стены можно. Пусть артиллеристы тренируются, уничтожая вражеские пушки.

— Как скажете, Ваше Величие, — генерал удовлетворился тем, что я согласился с его основным доводом.

И пушкари постреляли. Точнее, начали пристрелку, на что ушло немало времени. Карелы огрызались в ответ, но мало что могли противопоставить своими пушками, вероятно, снятыми с кораблей. Как бы то ни было, никакого ущерба их ядра принести не могли.

Несмотря на белые ночи были предприняты меры по пресечению вылазки осаждённых. Например, пространство между нашими позициями и крепостной стеной забрасывалось горящими поленьями, обмотанными ветошью. Пушки были заранее заряжены картечью, и канониры дежурили всю ночь с зажжёнными фитилями. Все были готовы снова взяться за оружие, как бодрствующие, так и ушедшие спать. Мне сон долго не шёл, и удалось забыться лишь за пару часов до рассвета.

Бах! Бах! Громыхнули две большие пушки, и после поправки прицела