Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

Мы не лезем на рожон. Начинаем планомерно зачищать периметр. Воздушники ставят полог тишины, чтобы не напрягать всю саванну раньше времени. Водники нагоняют влагу в низину, создавая поилку, куда мы закладываем две самоделки с дистанционным подрывом. Огневики выжигают громадные участки травы, чтобы лишить прайд укрытия и возможностей маскировки.

И львы приходят. Не с той стороны, откуда ждали. Трое огромных самцов, с гривами, свалявшимися в колтуны, и кожей, покрытой хитиновыми наростами, выскакивают из-за старого термитника, который мы даже не проверили и зря.

Они быстры. Твари быстрее, чем должны быть. Пулемётчик на первой багги не успевает даже развернуться — первый лев запрыгивает на капот, и багги проседает под тонной мышц и мутаций.

Дальше — адреналиновая каша. Я швыряю Молнию и следом боевой артефакт — «Искру» — прямо в морду зверю. Вспышка, рёв, запах палёной плоти. Готов!

Огневики бьют веером, создавая стену пламени, отделяющую нас от остальных львов, что уже мчатся из саванны на шум. Водники ставят «Стену Воды» — жидкий клин, сбивающий с ног одного из мутантов, и воздушники тут же добивают его, спрессовав воздух в кувалду, ломающую хребет.

Бой длится минут десять. Потом ещё полчаса мы добиваем раненых и отпаиваем успокоительным водителя первого багги — он жив, но водительское место залито кровью льва, и сам он в шоке. Машина, кстати, уцелела. Почти. А его каркас спас.

Третий день — закрытие.

Мы вымотаны. Спали урывками, меняясь на посту. Парни патронов потратили треть, воды — половину. Но Пробой всё ещё открыт, пульсирует, дышит жаром. И я решаю, что тянуть не стоит. Будем атаковать центр, который выглядит, как россыпь крупных валунов с возвышением в середине, где мерцает Сердце, под этаким голубеньким Куполом.

Ставим оба багги в упор к центру, кормой друг к другу. Пулемётчики заряжают ленты бронебойными — на случай, если оттуда попрёт что-то серьёзное, кроме львов.

Мы, маги, выкладываем из карманов все наши «сюрпризы». Самодельные МОНки выставляем по дуге, накрывая сектор подхода от саванны — меньше шансов, что нас сожрут во время концентрации и в четыре слоя перекрываем проход от центра.

Расстояние позволяет, и маги начинают садит по Куполу, кто во что горазд, но… соблюдая очередь и следя за тем, чтобы напарники успели перезарядится и контролируя периметр.

Процесс пошёл. Пробой затрещал, как живой. Воздух завибрировал, из разрыва повалил смрад гнилой плоти и озона. Края дыры начали схлопываться, выплёвывая наружу комья спекшейся земли и ошмётки непонятной органики. В этот момент из саванны, привлечённые вакханалией энергий, вышли львы. Весь прайд. Штук двадцать особей, не меньше.

— Держим строй! — орёт Савельич, открывая огонь из пулемёта.

Грохот стоит неимоверный. Пули взбивают пыль и кровь, но львы прут. Первая линия налетает на наши самодельные мины. Рвануло так, что заложило уши. Ролики от подшипников и осколки обойм выкосили четвёрку передних зверей, превратив их в кровавый фарш. Но остальные даже не остановились.

Я чувствую, что мы проигрываем и начинаю в лихорадочном темпе возводить микропорталы, которые рвут часть прайда на куски. Что на флангах, посмотреть не успеваю.

Купол над Сердцем схлопывается с оглушительным треском, всасывая в себя пыль, траву и двух ближайших львов, которые исчезают в ничто, даже не успев взвыть. Тишина. Звенящая, ватная.

Я стою на коленях, трясутся руки. Вокруг — поле боя, усеянное тушами мутантов, воронками от наших мин и гильзами. Саванна медленно замолкает. Львы и львицы, немногие что выжили, отступают, поджав хвосты. Десяток секунд, и их не видно.

Савельич подходит ко мне, протягивает флягу с водой.

— Живой? — хрипит он.

Я киваю, делаю глоток.

— Красиво закрыли, — говорит он, оглядываясь. — Трофеев — вагон. Шкуры, когти, зубы, да и органы этих тварей — мутантов Гильдия с руками оторвёт. А главное — Пробой закрыт.

Мы сидим, тяжело дыша, посреди выжженной земли. Багги помяты, но на ходу. Вода на исходе, но не у меня, патронов у парней осталось в обрез, но я им подкину. У меня ещё много чего припасено. До выхода — день пути.

Я смотрю на небо, где ещё минуту назад висела рваная рана от уничтоженного Сердца, и улыбаюсь. Трёхдневный рейд почти закончен. Пришла пора собирать трофеи и возвращаться домой.

Если что — горжусь собой и парнями! Мы закрыли Пробой, на который эксперты Гильдии рекомендовали отряд не менее пятидесяти опытных Охотников! А по факту хватило Неодарённого Савельича и десяти детдомовцев — магов.

На обратном пути, уже в Ласточке, слушаю восторженные вопли парней, которые просматривают съёмки с камер. Гришка с Серёгой уже выбирают самые удачные фрагменты, чтобы составить победный видеоролик на нашем сайте.

— Эй, вы мне оставьте с десяток эксклюзивных кадров для общение с прессой! — предупреждаю я их, и парни понимающе хмыкают.

Похоже на то, что моё личное и близкое «общение» с отдельно взятой журналистской уже ни для кого не секрет.

Нет, а что тут такого? Мы с ней — люди деловые. А эксклюзив — он и в Африке эксклюзив! Дорогого стоит! И я вовсе не про деньги, а про степень доверительных отношений.

* * *

Ван предпочитает работать по ночам. Причин тому несколько: во-первых, закупленное оборудование значительно превосходит по своей производительности наши текущие потребности, а во-вторых — ночной тариф на электроэнергию никуда не делся. Почти вдвое экономия выходит. А как производственник Ван очень хорош, и с компьютером на «ты», по крайней мере в тех вопросах, которые касаются работы с его инженерными программами.

В том, что мы сейчас производим артефакты невероятно быстро и в больших количествах, его заслуга одна из главных. А какую идею он подсказал, когда мы столкнулись с проблемой совмещения деталей и пластин с рунами. Я предлагал их впаивать, а он взял и показал, что такое «посадка на горячую». Казалось бы — простой фокус, основанный на расширении металлов, но я хорошую отвёртку сломал, когда попробовал было выковырять пластину с рунами из детали, закреплённую таким образом.

Так что эта операция сейчас проста и занимает считанные секунды. Вынуть из печи двадцать — тридцать деталей, нагретых до восьмидесяти пяти градусов, вставить в них пластины с рунами и оставить остывать в специальных желобках, фиксирующих их вертикально. Точность изготовления деталей у нас измеряется в микронах, оттого всё получается без сбоев и брака.

И нет — это вовсе не изобретение.