Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

— Когда они работают?

— Преимущественно с восьми до двенадцати.

— Назарова, у них дневная смена.

— Я знаю. Прошу не запретить — прошу согласовать график. Прецизионное фрезерование — с тринадцати до семнадцати. Они могут сдвинуть тяжёлые работы на утро.

Краснов подумал.

— Поговорите с Вагановым напрямую. Скажите от меня, что это согласованный запрос.

— Хорошо. — Назарова сделала пометку. — Ещё одно. Пыль. Они не закрывают должным образом рабочую зону, пыль попадает в вентиляцию цеха четыре. Это уже не вибрация — это загрязнение.

— Это к Ваганову или в службу охраны труда?

— К Ваганову сначала. Если не исправит — к охране труда.

— Правильный порядок.

Назарова кивнула, пошла дальше. Краснов смотрел ей вслед.

Хороший человек. Климов выбрал точно.

Вечером он позвонил Ваганову.

— Тимур Николаевич. Два вопроса от службы контроля. Вибрация от фундаментных работ и пыль в вентиляцию цеха четыре.

— Слышал уже, — сказал Ваганов. — Назарова приходила час назад.

— Сама?

— Сама. Спокойно объяснила, что нужно. Мы уже разбираем.

— Хорошо.

— Виктор Семёнович. У неё толковый подход. Пришла не жаловаться — пришла решать. Таких людей я уважаю.

— Я тоже, — сказал Краснов.

Он положил трубку. Подумал о том, что в этом маленьком обмене — Назарова к Ваганову, Ваганов уважает, Краснов звонит чтобы убедиться — есть что-то, что раньше требовало его личного участия. Теперь — нет. Работает само.

Это и называется система.

Семёныч услышал про новый корпус в октябре — не от Краснова, от Денисова, который прочитал в заводской газете.

— Электрический, что ли? — спросил Семёныч.

— Электрический. Под электромобиль.

Семёныч покачал головой — не отрицательно, задумчиво.

— Я помню, как строили второй корпус, — сказал он. — Восемьдесят третий год. Я тогда только мастером стал. Тоже шумели, тоже пыль. — Он помолчал. — Краснов тогда был начальником цеха. Ходил на стройку каждый день.

— И сейчас ходит, — сказал Денисов.

Семёныч посмотрел на него.

— Откуда знаешь?

— Ваганов говорил. Прораб. Он у нас в столовой обедает иногда, я с ним разговаривал.

— И что Ваганов говорит?

— Говорит: приходит, смотрит, замечания по делу. Фундаментный угол заставил исправить — четыре с половиной миллиметра. — Денисов усмехнулся. — Говорит: обычно заказчики так не смотрят. Обычно смотрят на сроки и бюджет.

Семёныч слушал.

— А Краснов — на угол, — сказал он наконец.

— На угол.

— Потому что токарь. — Семёныч взял деталь, повертел. — Токарь всегда смотрит на то, где миллиметры. Директором стал, советником стал — а смотрит на миллиметры. Это не уходит.

— Хорошо это?

— Для завода — хорошо, — сказал Семёныч. — Для него самого — не знаю. Может, тяжело так жить. Всё время видеть, где неправильно.

Денисов думал.

— Он не выглядит тяжело.

— Нет, — согласился Семёныч. — Не выглядит. — Он поставил деталь на верстак. — Значит, нашёл, как с этим жить. Или привык. — Пауза. — Некоторые люди так устроены: видеть проблему для них не тяжесть, а просто способ смотреть на мир. Видят — и знают, что делать. Это другое, чем видеть и не знать.

Денисов молчал.

— Семёныч, — сказал он.

— Да.

— А вы так видите?

Семёныч посмотрел на него.

— Я вижу, когда резец неправильно заточен, — сказал он. — И когда человек держит его неправильно. Это мой масштаб. — Он кивнул куда-то в сторону нового корпуса. — У Краснова масштаб другой. Но принцип тот же.

Денисов кивнул.

— Принцип тот же, — повторил он.

— Иди работать, — сказал Семёныч.

Денисов пошёл к станку.

Глава 28

Климов улетел в Японию в марте.

Первый раз в жизни — Климов никогда не летал в Японию, и вообще за границу летал редко. В девяносто девятом был в Германии на выставке, один раз в Италии с группой по платформе. Япония — другое.

Он вернулся через десять дней. Пришёл к Краснову на следующий же день после прилёта — без папки, с блокнотом, в котором было исписано страниц сорок мелким почерком.

— Как? — спросил Краснов.

— Полезно, — сказал Климов. — Я встречался с тремя компаниями. Одна — крупная, известная. Две — поменьше, специализированные. — Он открыл блокнот. — Крупная готова поставлять аккумуляторные системы, но только под их стандарт. Адаптации под нашу платформу они не делают — слишком маленький объём для них. Либо мы адаптируемся под них, либо нет.

— Что это значит практически?

— Это значит менять геометрию моторного отсека. Существенно. — Климов смотрел на свои записи. — Дорого и долго. Нецелесообразно.

— А поменьше?

— Вот они интереснее. — Климов перевернул страницу. — Первая называется Yamabe Electric. Семьдесят человек, делают аккумуляторные модули для специализированной техники — вилочные погрузчики, промышленные машины. Никогда не делали для легкового автомобиля. Но технология хорошая, и главное — они гибкие. Готовы разрабатывать под нашу платформу. Хотят увидеть реальное производство, не презентацию.

— Хотят приехать?

— Хотят. Я пригласил. — Климов помолчал. — Вторая — Katsumi Battery. Чуть крупнее, опыт в аккумуляторах для лёгкого транспорта — мотоциклы, небольшие грузовики. Технологически немного слабее Yamabe, но у них есть сертификация по европейским стандартам. Это важно, если захотим выходить на экспорт.

— Оба варианта держим?

— Оба, пока не выберем. Yamabe — технологически сильнее. Katsumi — стратегически удобнее, если думать про экспорт. Зависит от приоритета.

— Пусть оба приедут, — сказал Краснов. — Посмотрим, как они себя ведут на реальном заводе. Это скажет больше, чем переговоры.

Климов записал.

— Виктор Семёнович. Ещё одно из Японии.

— Говорите.

— Я ходил по японским заводам. По тем, куда пустили. — Климов помолчал. — Там другое. Не технология — отношение к работе. Каждый человек на своём месте делает то, что должен делать, и знает, зачем это нужно. Не потому что приказали — потому что понимает своё место в системе. — Он смотрел на блокнот. — Я думал: у нас так было? Нет. У нас было похоже, но не так. А потом думал дальше — у нас в цехе три, под Рашидовым, — там так. Не на всём заводе, но там.

— Да, — сказал