Фантастика 2026-154 - Луций Корнелий

Лампочка в тоннеле не видна Пастуха заменят, флаги перекрасят Дискотека ента, дискотека эта всем ясна. А я пойду по улицам шататься Всем прохожим буду улыбаться А на площадке детской, на скамейке пить вино Да по крышам бегать, чуть касаясь… Сумасшедшим жить легко! Ай — на-наа-нана-на-нанана! А сумасшедшим жить легко!

Звенел над кораблем гитарный мотив. В жаровне тлели угли, роняя красные отблески на палубу трофейной галеры.

— Алкашка кончилась, капитан. — услышал КПВ, сидящий на корме в обнимку с Акаирис.

На корабле и так с уединением были проблемы, а тут ещё отвлекают.

— И чё? — раздражённо ответил Кириллов. — Мне в магаз за водкой метнуться?

— Да я так… — заоправдывался парень. — Держу в курсе.

— Информация принята к сведению. А теперь пиздуй куда-нибудь подальше. — и, дождавшись, когда человек отойдет, добавил. — Как же заебло командовать…

— Разве это не почетно? — спросила девушка.

— Есть другие способы добыть почёт. — ответил КПВ. — Проще, лучше и веселее. Поубивать каких-нибудь гадов, монстра завалить, девушку спасти. А командовать? Рано или поздно придется что-то делить, решать, кого-нибудь мирить… скука. Ладно. Скоро все должно закончиться.

— О чем ты?

— О чем?.. — задумчиво произнес КПВ, поглаживая девушку по щеке. В темноте и при тлеющих углях жаровни ее загорелая кожа, казалось бронзовой. Ранее почти идеально гладкая, а теперь чуть ниже глаза можно было нащупать тонкий рубец шрама. Порез о камни Ангбанда при падении от атаки призрака. Ещё небольшой шрам на бедре. Попавшая по касательной арабская стрела.

— О чём? Мы вернёмся на континент. Будет война. Настоящая большая война. Есть два расклада. Может, темные забьют на нас. Дадут спокойно долбиться с арабами. Но, мне кажется, что не дадут… Снова налетят те черные твари с десантом из орков, назгулов и прочей сволочи. А драться с ними придется мне.

КПВ говорил это с неохотой. Ожидал, что сейчас начнется женское нытье на тему: дорогой, а тебя там случайно не прибьют? А что ответить на такое? Нет, дорогая, если меня там и прибьют, то не случайно, а вполне целенаправленно.

Такое КПВ проходил, когда однажды был максимально близок к вступлению в брак. Однако ответ эльфки сильно отличался от худших ожиданий.

— Я буду молиться о нашей победе. Ты одолеешь их.

— А чё ещё делать… — ответил Кириллов. — Придется одолеть. Вот что ещё… Когда начнется заварушка с назгулами и ко — держись подальше. Как можно дальше.

— Я могу помочь.

КПВ отрицательно покачал головой.

— Мне не страшно за тебя на войне с обычными людьми. Но назгулы… Они задачка для меня, Эола и ещё нескольких бойцов. Остальные быстро разделят степень прожарки Санитара, если попробуют бодаться с этими гадами.

«Магия, чертова темная магия». — добавил про себя КПВ. Барон с его фаерболлами и этот Крюков, знаток языка боли. Оставалось надеяться на камень. Призраков он отгонял хорошо. Может быть, и другие темные воздействия удержит. Может быть…

«Никаких гарантий. А если прижмут к реке — крышка».

На следующий день корабли отправились в обратный путь. И рутинная скука долгого морского перехода убила весь мандраж от предстоящей войны. Это способствовало отсутствие алкоголя и общая теснота на корабле. Галера не драккар, но и нихрена не круизный лайнер с каютами и рестораном. Спальное помещение было общим. Трюмы? Там имелись относительно укромные места, но запах стоял там не самый приятный, а теснота явно не была рассчитана на габариты попаданцев. Относительно приятным местом был навес на корме, который отгородили от палубы тканью. Он быстро получил прозвище: Отель Любви. Часто туда бывали очереди. Во время штиля было удобнее, но приватность становилась очень условной из-за отличной слышимости. Некоторые шутили, что скоро: «Заебутся ебаться по очереди и устроят общекорабельную свингер-пати». И, как говорится, в каждой шутке есть доля шутки. Десоциализация попаданцев шла полным ходом. Культурные и правовые нормы откладывались в сторонку за несоответствие текущему раскладу. А расклад тек в направлении полного преображения личного состава в что-то среднее между экспедицией конкистадоров и пиратским флотом. Никого уже особо не смущал корабль «Ужас», шедший справа от галеры КПВ. Мачту судна под командованием Марка и Эола украшали черепа.

— Интересно, это идея тех двоих или самодеятельность фалмеров? — спросил Лестер.

— Вот ни капли не интересно. — ответил КПВ.

— Ужас, ужас… — задумчиво произнес Сержант, почесывая седеющую бороду. — И черепаха мачте. Стоп. Это же Конрад, Сердце тьмы.

— Ты о чем? — нахмурился Лестер.

— Книжка такая была. Веселая и познавательная. Про добычу слоновой кости. Там был персонаж — Курц, украшавший свое жилье черепами. А последние его слова: ужас, ужас…

— Отсылка, значит. — ответил Лестер. — Мне без разницы. Марк конечный человек, которого любой трибунал признал бы военным преступником.

— Но трибуналов нет.

КПВ приложился к биноклю. На палубе ужаса можно было разглядеть копошащихся фалмеров и среди них высокую тощую фигуру Эола. Эльф стоял в боевой стойке с полутором. Медленно делал выпад, затем быстрее, быстрее и, наконец, его движение уже были практически не видны глазу.

Время шло. Дни сменялись ночами, ночи днями. Однообразные разговоры, купание в море и ощущение скорой войны.

— Вон, сука, летит!

КПВ взял бинокль у одного из бойцов. Сомнений нет.

— Это птица? Это самолет? Это супермен? — задумчиво произнес он, рассматривая черную точку над горизонтом. — А вот хуй вам. Это сраная авиаразведка темных.

Химера приближалась. Шла на сближением.