Путь Стража - Алвур

всех — меня бы просто послали, пинком выгоняя из Орзаммара. И никакое последующее событие из предсказанных, которое могло бы сбыться, не изменили бы течение истории — власть Ассамблеи выше, чем власть короля. Может, Белена бы и удавили, по тихой грусти, но уже после смерти Триана, которая и является причиной изгнания Дюрана. Я уверен: даже прими Эндрин дополнительные меры безопасности, это бы не помогло. Белен просто усложнил бы схему своего плана по захвату власти, но итог был бы тем же самым.

Я встал и потянулся, а затем наткнулся на внимательный взгляд Лелианы:

— Не спится?

— Как странно, но мне хватило для отдыха всего пары часов, если судить по костру.

— Что-то около того. Похоже, что это побочный эффект…

— Смерти?

— Бытия за Гранью. Надо понаблюдать за тобой и собой, быть может, это временное явление. Как твой шрам?

— Не так сильно тянет, как было до сна.

— Дай я взгляну.

— Не… Не стоит, — вдруг как-то дёрнулась Лелиана.

— И почему же?

— Я… Если честно, я всё ещё не вполне понимаю, как реагировать после… После недавних событий. И придержи свои рассказы о том, что ты всего лишь лекарь в данном случае при себе!

— Да я и не собирался…

— Да-да, конечно же нет.

Я почесал в затылке, отворачиваясь от девушки и про себя признавая, что она крайне проницательна: я действительно намеревался задвинуть речь про то, что лекарь не имеет пола. Ладно, пусть осматривает Морриган, когда проснётся.

— Скажи, Дайлен, — прервала мои мысли Лелиана, — ты… Ну, знаешь… Когда Страж начал рассказывать про меня…

— Мне казалось, что моя реакция была вполне однозначной.

— Нет, я не про то. Я благодарна тебе за поддержку, но я уже успела слегка тебя узнать: ты не так прост и прямолинеен, как может кому-то показаться. При дворе Орлея ты бы мог даже вступить в Игру и не вылететь из неё в первом же раунде, когда к тебе только присматриваются и ощупывают.

— Лестно.

Лелиана чуть усмехнулась, продолжая:

— Отсюда же следует вывод, что ты может и вступился за меня, но не принять к сведению мнение Стража ты не мог. Ты бы не пропустил мимо ушей такие утверждения о своём спутнике. Не потому ли Морриган и оборвала речь Стража, не позволяя ему открыть свои секреты?

— А ты думаешь, что он открыл твои?

— Я… Я не знаю… Сложно признаться себе, что ты можешь быть… Такой.

— Это да, принимать негативное мнение о себе всегда сложно. Однако же, ты получила альтернативное видение ситуации и способна его сама проанализировать, и ответить себе честно: действительно ли ты такая, какой описал тебя Страж. Если да, то только в твоих силах это исправить, если хочешь, конечно же. А если Страж наврал и переврал твои мотивы — то и смысл об этом переживать?

— Меня скорее волнует то, как это воспримут те, кто меня окружает. И, думая о своих тревогах, я не могу не признать, что мнение окружающих и дорогих мне людей обо мне, кажется, важнее чем то, какая я на самом деле. Я… Мне надо подумать об этом.

— Думай, — я лишь пожал плечами, — только сильно не задумывайся. Ты мне нужна как боевая единица, а не как задумчивый мыслитель.

— Только как боевая единица? — Тон Лелианы не предвещал ничего хорошего.

— Нет, конечно, ты ещё и петь умеешь. И готовить даже не только ту бурду, что варит Алистер. И глаз радуешь, особенно когда не куксишься.

— Да? И отчего же у тебя глаз радуется?

— Ну, у тебя необычно яркий цвет волос, прекрасные глаза и голос, нежная кожа и вообще, ты очень даже симпатичная девушка. И как только такая, как ты попала в церковь Лотеринга?

— Такая как я?

— Слова Стража тут ни при чём, — вновь чуть успокоив вскинувшуюся Лелиану, сказал я. — Просто… Я не бывал во всех церквях, но из того, что я видел в Круге, могу сказать, что Йовану повезло найти молодую послушницу личиком, не напоминающем сморщенный помидор. Большая часть видимых мной жриц выглядели как брюзгливые старухи, а все молодухи были либо с какими-то изъянами, либо крайне высокомерны по отношению к другим.

— Разве высокомерие — не изъян?

— Я имел в виду физические недостатки — полнота, косоглазие, ещё что-то такое. Действительно красивых девушек я в Круге в качестве послушниц не встречал. Разве что Лили, но и она была довольно… Обычной девушкой, я бы сказал. Многие магички смогли бы превзойти её во внешней красоте. И уж тем более ей не тягаться в красоте с тобой.

— Льстец, — улыбнулась Лелиана. — И всё же, ты правда многого не видел. В Церкви полно красивых девушек. Другое дело, что не все из них идут в сёстры-послушницы. Многие из них становятся певчими, не мало — иноками, обучающимися наукам, вроде истории или археологии, поварскому делу, скрываясь в глубинах монастырей, где их никто из внешних посетителей не видит. Многие из них дают ещё и множество обетов, становясь недоступными простым людям. В особенности они недоступны для мужчин. А ведь, всем известная истина состоит в том, что нет лучшего способа вдохновить человека на неподобающее поведение, чем запретить ему делать, что бы то ни было. И в данном случае сёстры-послушницы, принявшие обет безбрачия становятся объектом интереса. Ведь так было с твоим другом, верно?

— В какой-то мере да. Лили была послушницей, уже принявшей обеты, насколько я знаю. Будешь осуждать их?

— Вот ещё, с чего мне это делать? Я думаю, что сам Создатель благословил бы их на это чудо. Пусть Церковь не просто осуждает, а строго карает за нарушение обетов, но я считаю, что любовь, если она настоящая, до погребального костра, стоит выше любого обета, который ты даёшь.

— Даже перед Создателем?

— Это… Знаешь, это сложный вопрос богословия. Не думаю, что Церковь одобрила бы моё мнение, но я всё же считаю, что да. Именно любовь, дарованная нам Создателем, стоит выше земных обетов. Ведь мы — всего лишь смертные и можем неверно истолковать те чувства, то стремление, что ведёт нас вперёд.

— Порой я задаюсь вопросом, насколько же ты веруешь в догматы Церкви. То, чему учили нас в Круге, сильно отличается от твоих взглядов.

—