Новая жизнь 1-9 - Виталий Хонихоев

частной жизни и все это отношение «не лезь не в свое дело, не мешай людям». Ревет парень прямо в центре гостиной, на шоу, позорится, а окружающие — замерли соляными столбами. Вообще у меня тоже мелькнула мысль что не мое это дело, и вообще «хорошим мальчикам» надо бы опыта в этой суровой жизни набираться. А самый лучший опыт — это когда сам через всю грязь и говно проходишь. Как там у Черчилля — мне нечего вам предложить, кроме боли, пота, крови и слез. Мужчина должен сам пройти через огонь, воду и медные трубы… прямо вот в грязи и крови искупаться по глотку, хапнуть говна жизни, так сказать. Как там — за одного битого двух небитых дают. Так что ты можешь учить салаг жизни, тренировать их держать оружие и помогать укладывать рюкзак, но в бой каждый идет сам. И свою порцию дерьма каждый хлебает в одиночку. Так и получаются из салаг ветераны. Только так.

— Может подойдешь к нему? — говорит мне Эйка: — а то прям неудобно… — я бросаю на нее взгляд. Она стоит и прижимает руки к груди, искренне переживая за ревущего Такеши. Первая реакция — конечно же спросить: «А чего ты сама не пойдешь?», но я примерно понимаю — чего. Опять все эти межполовые интриги. Девушка может подойти к парню только если … и тут целый список условий. Не думал, что Эйка-тян у нас сильно такие вот вещи соблюдает, но сейчас момент эмоциональный, так что в этот момент может Такеши-кун и импринтинг словить, привязаться к Эйке… или она к нему. Что меньше всего надо в таких вот условиях. Эйка полагает что лучше если к Такеши подойдет и успокоит его — такой же парень, как и он сам.

Конечно, тут тоже существуют риски, мало ли что подумают во всей префектуре и … но мне-то плевать. Я делаю несколько шагов и кладу руку на плечо Такеши. Понимаю, что тот совершенно правильно делает, что носит эту свою вязанную безрукавку — плечи у него тонкие и хрупкие, как у птицы. Сожми посильней и — хрусть!

— Такеши-кун — говорю я, заглядывая в его покрасневшие от слез глаза: — возьми себя в руки! Потом стыдно будет. Нас и так вся префектура в записи будет смотреть… послезавтра.

— Но… — всхлипывает Такеши: — но!

— Такеши-кун, ты же мужчина… — увещеваю его я. Понимаю, что от этой фразы несет сексизмом за версту, но чем богаты — тем и рады. Надо выводить человека из истерики, а то у нас тут скоро все в слезах будет, вон у Эйки-тян уже глаза покраснели, сочувствует.

Я встряхиваю Такеши, гадая, что же могло произойти — девушка его бросила или мама что-нибудь не то написала? Все-таки слово может быть и оружием, и лекарством, и инструментом, да чем угодно. В начале было слово и Хироши-кун точно знает это и в совершенстве этим пользуется. Впрочем, иногда слов недостаточно. В конце концов Такеши — мужчина, а что нужно мужчине, как не твердая рука его товарища и брата? Потому я встряхиваю его жестче и кажется, слышу, как клацают его зубы. Во все стороны летят его слезы.

— Отстань! Отойди! — пытается вырваться из моих рук Такеши, но это ему не удается, держу я крепко: — Прекратите вы все! — я разжимаю руки, и он убегает из «гостиной». Хлипкий какой-то у нас Такеши… таких в прошлом детстве называли малахольными.

— Неловко получилось — говорит Эйка, глядя ему вслед: — неудобно как-то…

— Как сумел — развожу руками я. По-хорошему надо было Такеши прописать проверенный веками и освященный традициями чапалах прямо в щи. Такой, чтобы в голове зазвенело. Не кулаком, а именно ладонью. Кулаком можно и покалечить хорошего мальчика Такеши, а вот ладонью — самое то, чтобы человека в чувство привести. Не раз и не два сам пользовал, бывали случаи, особенно после первых… мероприятий. Да и меня когда-то так же в чувство привели… сразу мозги прочищает. Однако мы все еще на шоу, а я за сегодня уже прославился насильственными действиями и раздавать пощечины направо и налево я поостерегся. Не говоря уже о том, что и для имиджа Такеши могло в минус сыграть. Хотя что именно тут в минус, а что в плюс — я лично не знаю. Эйка-тян, наверное, знает. Или Нобуо. Вот Шика-сан, наш менеджер точно знает и точно не скажет. У нее инструкция и она мне даже телефончика Бьянки-сан не дала, хотя знает. Я ей обещал, что не расскажу никому, но Шика у нас кремень.

— Слабак — протягивает из своего угла Нобуо: — а еще в очках. — и он отжимает паузу и продолжает расстреливать зомби из пулемета.

— Удивительно — говорит Дездемона: — у нас еще один срыв. А шоу уже идет. Заменять его не будут. Жалко парня. Хороший такой.

— Такеши-кун — старательный и всегда корректный — добавляет Сора задумчиво поднимая глаза вверх: — что могло его так задеть? Наверное, дурные вести из дома.

— Наверное — говорю я и мне становится немного стыдно. У парня горе там, кто-то из близких умер, или там в больнице с раком, сифилисом и ВИЧ лежит, а я его трясу под микитки. Не дело так. Вот у меня — не дай бог, тьфу-тьфу-тьфу, но если что с моими будет — тоже поди сопли распущу, правда в сторону отойду, чтобы рожу не светить, но в грусть-печаль впаду конкретно. Вот нельзя о таком думать, у нас дома и так проблемы, отец без работы, семья без дохода, ресурсов на три месяца, если жить как жили. А ведь говорят — пришла беда, отворяй ворота, нет, так думать не буду, так думать нельзя. Лучше буду думать, как евреи, те, как чашка разбивается — говорят, что маленькая неудача или большая неудача — равны по значению. И если у тебя произошла маленькая неудача — значит не будет большой. Значит будет удача. Вот так и буду думать. А дурные вести из дома — это серьёзно. Мы тут и так оторваны от родных и близких и потому каждая весточка прямо на вес золота. Современная молодежь вообще привыкла на связи двадцать четыре на семь быть, для них отсутствие телефона — это прямо стресс.

Так что надо найти его и посочувствовать. Чувствую я конечно, внутри некое сопротивление, дескать все-таки он парень, а парни должны быть, сука, сильными и должны сами со своими проблемами разбираться.