Новая жизнь 1-9 - Виталий Хонихоев

Но с другой стороны это ж оголтелый сексизм, а я людям вокруг помогаю не потому что рассчитываю их потом трахнуть… или потому? Вот если бы Томоко была не девушка, с ее огромными, доверчивыми и беззащитными глазами и упругими достоинствами, если бы тогда в кладовой для спортивного инвентаря гнобили бы парня — я бы прошел мимо? Я запускаю в глубины своей черной-пречерной души батискаф с таким запросом, представляя, что вместо сжавшейся в комочек Томоко стоял бы Такеши. И понимаю, что нет, не прошел бы. Возможно потом не стал бы его раздевать догола и, наверное, пропустил бы мимо ушей намеки на суицид. Но в тот конкретный раз мимо бы не прошел. Ну и что — говорит мне мой внутренний государственный обвинитель, ну и толку от этого? Да, ты бы вмешался раз, но если бы Томоко была бы мальчиком — то этого мальчика бы потом вылавливали из-под моста Влюбленных Парочек, раздутого от гнилостных газов и поеденного рыбами. Так что не надо тут мне на заборе фигвамы рисовать, товарищ обвиняемый. Ты просто заботишься о своих будущих половых партнерах. У тебя же цель не просто к ним в трусы пробраться, но еще и в мозги, и в душу, сделать так, чтобы они остались с тобой, с кем бы они ни были. Верно? Верно. Ты же свою секту собираешь, думаешь я не вижу? Ты можешь обманывать кого угодно снаружи — маму, Хинату, Нобу-сенпая, своего отца, Томоко, Наоми, Шизуку и Натсуми, можешь говорить, что «просто помогаешь людям», но почему-то все эти люди — исключительно симпатичные девушки. Вот у нас в классе есть девушка по имени Нэму, знаешь? Не знаешь. Потому что она — толстая. И все. Этого достаточно, чтобы в сферу твоих интересов не попадать. Конечно, Кента-кун крутой, Кента-кун никого не боится и всем помогает… но как же это жалко. Ты же старше их, ты же мудрее. Это все равно, что в песочнице с детьми за совочек с песком конкурировать, конечно среди детей ты всех круче. Как ты воспользовался своей силой, своим знанием? Просираешь дни в комфортном ничегонеделании, гордишься собой, нагибая школьников и совращая школьниц? Тебе дан еще один шанс, а что ты сделал — по-настоящему? По серьезному? Говно ты а не человек.

— Протестую — говорит внутренний адвокат, вставая и поправляя галстук: — а что вы хотите, чтобы он делал? Мир спасал? Так это бесполезная затея и опасная для окружающих. Все спасение мира как раз с создания своей секты и начинается. Он и так использует свою силу во благо… старается. Никого не убил и даже секса ни с кем не было, хотя шансы у нас были, знаешь же. И потом — не помогать человеку только потому, что это симпатичная девушка — тоже сексизм и тоже неправильно. Так уж получилось, что вокруг такие вот девушки и проблемы как правило у них возникали. Но! Но уважаемый оппонент забывает о Дзинтаро. Да, Дзинта-кун не девушка и уж видов у нас как бы с ним переспать — нет никаких. Тем не менее — мы ему помогли. И не раз в общем-то.

— Ой, закатывает глаза государственный обвинитель, да знаю я про вашего Дзинтаро. Первый раз вы Томоко помогали и мысли у вас о его благополучии не волновали. Да и второй раз, когда поколотили его — тоже без мыслей о его благе, хотя — признаю, мысль отозвать его в сторону в третий раз была продиктована заботой и о его имидже, но в первую очередь — о своем покое. Кента просто хотел накидать ему втихую и потом сказать, чтобы тот отстал от него, и в то же время чтобы в школе не знали. Вот что руководило нами. Это вот Дзинта проявил себя с лучшей стороны — даже попытался нас защитить, чтобы А-кун не избил. И домой потом принес. И от стаи Натсуми защитить пытался… безуспешно, конечно, куда ему, но пытался. Вот он, кстати — к Кенте лучше относится, чем Кента к нему. Без всякой выгоды. И ошибки свои признает, пусть сперва и повел себя не очень. Вот у него есть моральный компас, а у этого…

— Ладно, говорит адвокат, ладно, что ты хочешь сказать? Говори уже и покончим с этим.

— Что я хочу сказать — разворачивается его оппонент, я хочу сказать, что ты, вернее — мы, то есть Кента-кун со всеми его тараканами — жалкая и эгоистичная тварь.

— Как-то резковато. Но, наверное, правда — соглашается с ним адвокат и я мысленно возмущаюсь — уж ты-то должен был меня защитить!: — Тяжелый процесс — пожимает плечами адвокат: — что я сделаю, если ты — сволочь и действительно все делаешь только для того, чтобы либо потешить свое самолюбие, либо обеспечить себе сексуальную партнёршу в будущем, либо и то и другое. Ты же как змей, вползешь в душу и останешься там «добрым старым другом», который время от времени трахает бедных девушек, чью душу ты отравил. Тебе же это надо, Макиавелли ты наш. Власть над людьми, но не та власть, которая может быть навязана силой или куплена за деньги, нет. Ты хочешь иной власти — ты хочешь владеть сердцами людей, ты хочешь управлять ими, но так, чтобы они сами хотели исполнять все твои желания… слава богу что ты ленив… таких как ты на кол надо сажать. И сжигать потом. А пепел в хранилище радиоактивных отходов запечатывать в саркофаг бетонный.

— Точно — подхватывает государственный обвинитель: — у него новый шанс, новая жизнь, весь опыт прошлой жизни, а он — чижика съел! Школьниц он соблазняет! Охренеть, видели бы тебя твои знакомые из прошлого… ты что, старый?

— Да пошли вы — говорю я им: — пошли вы все. У меня была жизнь и я ее прожил как хотел. Есть новая и ее я тоже проживу как хочу… но насчет сексизма вы правы. Неправильно помогать только симпатичным девушкам, спасибо, что глаза раскрыли. И неверно рассчитывать на благодарность… так я и не рассчитываю… ну, почти. Что касается секты и Клуба — тут я согласен что палку перегнул, но казалось, что оно, само собой. Впрочем — согласен, сволочь я. Вернусь в школу — разгоню клуб и объясню девушкам за тоталитарные секты, а то у меня едва «Аум Синрике» не получилась. И там уже заживу по-настоящему, хватит в песочнице возиться. Но сейчас… сейчас надо Такеши-куна спасать.