Газлайтер - Григорий Володин

Я передаю ей ментальным импульсом то, что успел сохранить — обрывки, но важные. Налицо связь Гагера с генералом Гризлом.

— Этого хватит, чтобы лорды Багрового Властелина начали расследование, — говорю.

Гюрза вглядывается в моё лицо. Потрясение в её взгляде постепенно сменяется чем-то другим. Осторожным восхищением, может быть.

— Как вы это сделали, король? — спрашивает она наконец.

— Аномальный металл, — отвечаю. — Он позволил щупам пройти под щиты, не нарушая их.

Она качает головой, будто не верит.

— Ну да. Вы правильно подошли к делу. Стоило бы разрушить щиты — и всё бы сгорело за долю секунды. — Она смотрит на меня. — Сколько вам лет, раз вы до такого додумались?

Я слегка улыбаюсь, скромно и немного нагло:

— Я юн и ещё не опытен. Правда, не невинен.

— С пятью жёнами — и не удивительно, — фыркает леди-дроу.

И это она ещё не знает об избранницах.

— Главное — у нас теперь есть компромат на Гагера, — произношу я, наблюдая, как энт медленно разгибается, потрескивая суставами. Потягивается, как после долгого сна, потом наклоняется к Красивой и, почти застенчиво, спрашивает, хорошо ли послужил ей.

Я усмехаюсь. Даже деревья хотят похвалы. Правда, тигрица лишь принимается точить когти об его древесную ногу. Но энт даже и не против. Похоже, древосоня посчитал это за поглаживание.

— Компроматом нужно воспользоваться, — добавляю вслух.

Гюрза молча листает переданные мною фрагменты воспоминаний, ментальные клочья — оборванные, но яркие, как вырезки из сна. Но важнее их содержание, а не оформление.

— Да, — говорит леди наконец, тихо, но твёрдо. — Этого достаточно, чтобы взять моего жениха под стражу, — произносит она это с мстительным удовольствием. Ух, опасная женщина. Не стоило Гагеру на такую покушаться.

— А ещё мы можем выйти на генерала Гризла, — продолжаю я, не снижая темпа. — Он мутит странные дела. Возможно, королю огромонов это совсем не понравится.

— Согласна, — кивает она.

— Вам нужно немедленно отправиться к лорду Питону, леди. Лорд послушает только вас. Я дам сопровождение, — решаю, уже раскидывая ментальные щупы вглубь лагеря, чтобы дать распоряжения нужным людям.

— Да, понимаю, — отвечает Гюрза чуть грустно.

— И возьмите с собой Брусничку, — добавляю, бросив взгляд на тёмное пастбище, где в ночи виднеются силуэты спринтов.

— А можно⁈ Правда⁈ Спасибо вам, король Данила! — восклицает она неожиданно тепло.

— Пустяки, — отмахиваюсь, уже распределяя приказы. Щупы скользят по лагерю, поднимают нужных, выдают задачи. Всё приходит в движение.

Вскоре помогаю Гюрзе взобраться на Брусничку — без стремян и седла это ещё тот акробатический номер. Рептилоиды на грифонах, самые быстрые из тех, кто не пользуется спринтами, уже поднимаются в небо, охраняя маршрут с воздуха.

А сама Брусничка уносит Гюрзу телепортами — по сотне метров за раз, будто скачет по лужам.

Проводив леди, я разворачиваюсь и направляюсь к шатру Лакомки.

Альва сидит в полутьме, в тонкой ночнушке, настолько прозрачной, что ткань кажется из света. Распущенные золотистые волосы струятся по плечам. Жена как раз медленно расчёсывает их костяным гребнем. Понятно, кого ждёт.

— Смотрю, я не зря не ложилась, — говорит она, хитро улыбаясь, даже не поднимая взгляда.

— Ага, не зря, — качаю головой, входя. — Тебе будет интересно: только что я добыл то, что может похоронить Гагера. Передал всё Гюрзе, отправил её к отцу-лорду — пусть Питон займётся арестом. А сам хочу лично выйти на генерала Гризла. И лучше это сделать побыстрее.

Лакомка откладывает гребень:

— Значит, награду за победу над диверсантами ты получишь в другой раз?

— Верно, — хмыкаю. — В другой.

Она с пониманием кивает — только тень лёгкой досады скользит по лицу. Но ничего не поделать: хочу за ночь управиться. Всё равно я мало сплю. Успею прогуляться к огромонам.

Я выхожу из шатра, да подзываю Белогривого. С собой беру только Змейку. Хищница всегда готова, тем более после заката: горгоны — ночные животные. Белогрив ржёт, отбивая копытом нервный ритм предстоящей скачки.

Мы уходим через час. Змейка сидит сзади, плотно прижавшись, обнимает меня четырьмя конечностями. Скоро мы познакомимся поближе с огромонами.

* * *

Близ Молодильного Сада, Примолодье

Спринты — самые быстрые животные! Каждые пятьдесят метров галопа — скачок-телепорт на двести метров. Брусничка несётся вперёд, не сбавляя хода: выносливая, грациозная, словно соткана из молний и мышц. В небе — звенья рептилоидов на грифонах, которые ведут наблюдение с воздуха. Рассредоточившись, телохранители держат периметр и готовы рухнуть вниз в случае засады.

Гюрза сидит на лошадиной спине как влитая. Ветер бьёт в лицо, слёзы выступают от скорости, алая прядь постоянно лезет в глаза. Она сдувает её нетерпеливо — уже десятый раз за минуту.

Леди нужно срочно добраться до отца. Лорд Питон не должен был уйти далеко от лагеря Данилы. Гюрза уверена — она не подведёт этого странного менталиста и убедит отца в его правоте. Гагер — мерзкая, скользкая тварь, и её жених — будет арестован. Уже она этого добьётся. Даже если придётся спорить до крика, даже если снова получит от отца «ты слишком молода», «ты не ведаешь всей игры». Да ведает она! Задолбал!

Вот и лагерь. Палатки, натянутые в спешке, пыль, костры, красные от огня лица часовых. Факелы бросают на стены шатров резкие тени. Гюрза не сбавляет шаг. На въезде охрана, но она рявкает на скаку:

— Я — леди Гюрза Ссил’Заратин! Пропустите к отцу! Живо!

Стража-сканеры сразу расступается — они знают леди и в лицо, и по характерной энергосетке. Брусничка делает последний телепорт — и Гюрза оказывается у шатра лорда Питона.

Внутри — тускло. На деревянной тумбе чадит свеча, отбрасывая отсветы на потолок. Питон сидит на краю широкой походной кровати, в ночном конусном колпаке и мятом халате, на воротнике — герб Ссил’Заратинов: переплетённые клыки и чешуя. Он сонно протирает глаза кулаком и широко зевает.

— Гюрза, ты зачем явилась так поздно⁈ — недовольно ворчит лорд Питон на вошедшую дочь. — У меня режим! Да сядь ты уже, не метлеси перед глазами!

Гюрза не садится и всё так же меряет шагами шатёр. Кожаный костюм на ней в пыли и пятнах, волосы сбились в неопрятную массу. Она в который раз сдувает с глаз мешающую алую прядь.

— Отец, — говорит она обрывисто. — Гагер