Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Они вышли на улицу. Ноябрь, темно уже в половине шестого, холодно. Завод освещён — корпуса, трубы, новый корпус в углу территории, в нём горели огни.

— Там сегодня работают? — спросил Денисов.

— Монтаж идёт. Круглосуточно.

— Семёныч. — Денисов остановился у проходной. — Вы думаете, получится? Электромобиль?

Семёныч посмотрел на новый корпус. Потом на Денисова.

— Краснов думает, что получится, — сказал он. — Климов думает, что получится. Назарова думает, что получится. Японцы приехали — значит, тоже думают.

— А вы?

— А я токарь, — сказал Семёныч. — Не моё дело думать, получится или нет. Моё дело — точить свою деталь правильно. Остальное — их дело.

— Но всё-таки?

Семёныч ещё раз посмотрел на новый корпус. Огни в окнах, монтажники работают внутри, видны через стекло.

— Получится, — сказал он. — Потому что Краснов так не делает — чтобы не получилось. Он делает только то, что может получиться. Остальное — не берёт.

Денисов кивнул.

— Откуда вы знаете?

— Двадцать пять лет смотрю, — сказал Семёныч. — Ну всё, хватит болтать. Домой иди.

Денисов пошёл к автобусной остановке. Семёныч смотрел ему вслед секунду — молодой, в новой куртке, с сумкой. Год как на заводе, уже думает правильно. Это хорошо.

Семёныч повернулся и пошёл к своей остановке.

В воскресенье он шёл через рынок и увидел мужика, который продавал с лотка старые советские значки. Среди них — значок ВАЗа, зелёный, с ладьёй. Такие давали в советское время ударникам производства. Семёныч остановился.

— Почём?

— Пятьдесят рублей.

Семёныч посмотрел на значок. Потом купил.

Не потому что нужен. Просто потому что — ладья. И ВАЗ. И что-то, что осталось от времени, когда он пришёл сюда молодым, в восемьдесят первом, со звоном в голове от армии.

Дома он положил значок на полку — рядом с фотографией цеха, восемьдесят шестого года, где он стоит у станка, молодой, без морщин. Рядом с ним — Архипыч, покойный, смотрит куда-то в сторону. Рашидов на заднем плане, тогда ещё старший мастер.

И Краснов — крайний справа, лет сорока, в спецовке, с карандашом в руке. Смотрит прямо в камеру.

Семёныч посмотрел на фотографию.

Сорок лет прошло с тех пор, как он пришёл на завод. Двадцать пять — с тех пор как познакомился с Красновым. Теперь — советник, фонд, электромобиль. А на фотографии — просто человек с карандашом.

Семёныч поставил значок рядом с фотографией. Пошёл на кухню ставить чайник.

Завтра — первая смена. Надо выспаться.

Глава 35

Первая серийная машина сошла с конвейера в четверг, в начале апреля.

Не в понедельник — так получилось, что в четверг. Климов говорил, что лучше подождать до конца недели, проверить ещё раз все системы. Марченко сказал: если готово — зачем ждать. Готово было в четверг.

Краснов приехал к десяти утра.

У нового корпуса стояло несколько машин — служебные, заводские. Внутри — небольшая группа, человек двадцать: Климов, Назарова, технологи из группы по платформе, несколько мастеров нового корпуса, Марченко со своим замом. Из старых — Рашидов, которого никто специально не звал, он просто пришёл. И Власов, который всё посчитал и имел право видеть результат.

Машина стояла в конце линии.

Белая — как прототип. Краснов заметил это: тот же цвет. Потом спросил Климова тихо.

— Почему белая?

— Первая партия — белые, — сказал Климов. — Белый легче контролировать на лакокраске. Дефекты видно сразу.

— Практично.

— Да.

Марченко говорил недолго — поздравил команду, назвал несколько имён, поблагодарил партнёров — Voltwerk и Yamabe заочно. Потом сказал: давайте посмотрим, как едет.

Климов сел за руль. Это было правильно — его проект, он первым ехал на прототипе, пусть первым едет на серийной.

Марченко — на пассажирское.

Краснов остался снаружи.

Машина вышла из корпуса — тихо, медленно, как выходят первый раз. Проехала по заводской дороге метров двести, развернулась, вернулась. Остановилась у ворот корпуса.

Климов вышел. Марченко вышел.

Климов посмотрел на Краснова.

— Ну? — спросил Краснов.

— Едет, — сказал Климов.

— Хорошо?

— Хорошо. — Климов помолчал. — Лучше прототипа. Руль настроили, тормоз согласовали. Подвеску — ещё доделываем, но в серии лучше, чем было.

— Запас хода?

— По приборам — сто пятьдесят три километра на полном заряде. — Климов говорил ровно. — Чуть лучше расчётного.

— На три километра.

— На три. — Климов не улыбался. — Это хорошо.

Краснов кивнул.

Марченко подошёл.

— Виктор Семёнович. Ваша очередь.

— Нет.

— Почему?

— Потому что не моя очередь. — Краснов смотрел на машину. — Я её не делал в этот раз. Смотрел. Советовал иногда. Это другое.

— Вы предложили идею, — сказал Марченко.

— Климов предложил. Я поддержал. — Краснов помолчал. — Садитесь сами. Вы директор.

Марченко смотрел на него секунду. Потом — кивнул. Сел за руль. Проехал круг. Вернулся.

Вышел, закрыл дверь.

— Тихо, — сказал он. — Очень тихо.

— Да, — сказал Краснов.

— Привыкнешь?

— Быстро.

Назарова подошла с планшетом.

— Виктор Семёнович. Данные за первый прогон.

Краснов взял планшет. Смотрел на графики — те же, что смотрел на прототипе, только ровнее. Третья секция аккумулятора — в норме, Yamabe исправили дисбаланс. Рекуперация — чуть лучше протипа. Ток под нагрузкой — стабильный.

— Третья секция? — спросил он.

— В норме. — Назарова показала на график. — Yamabe переработали балансировочную систему. Теперь все секции в одном диапазоне.

— Хорошо.

Он вернул планшет. Посмотрел на машину — она стояла у ворот, белая, обычная. Несколько человек подходили, смотрели, трогали — как трогают новое, осторожно.

Рашидов стоял в стороне. Смотрел.

Краснов подошёл к нему.

— Николай Петрович.

— Да.

— Что думаешь?

Рашидов смотрел на машину.

— Хорошая работа, — сказал он. — Видно, что делали аккуратно.

— Откуда видно? Ты же внутрь не заходил.

— Снаружи видно. — Рашидов помолчал. — Зазоры ровные. Лак без пятен. Стёкла сидят правильно. Когда делают аккуратно — это видно снаружи, не надо внутрь заходить.

Краснов смотрел на машину.

— Ты прав.

— Назарова хорошо держит контроль, — сказал Рашидов. — Это её.

— Её.

— Скажи ей.

— Уже сказал.

— Скажи ещё раз, — сказал Рашидов. — Один раз мало.

Краснов посмотрел на него.

— Вы с Климовым сговорились.

—