Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

— Ээээ… — протянул охранитель.

— Ну, — хмыкнул Эрик. — Про что молятся — то и свято. Прынц, вон, корону святыней считал и не мог в ней колдовать. На то и расчет был. А как понял, что нет — сразу, зараза, раздухарился.

Эрик потер живот — там, где несколько часов назад горела куртка, подожженная огненным магом.

— Что?! — снова охнул отец Георгий. — То есть святыни у тебя не было? Ты…

— Обдурил вас с принцем? Ага. Ничего другого не оставалось. В короне святости давным-давно нет. Видите ли, Ваше Преосвященство, — Эрик снова перешел на речь образованного человека, — когда Александр лишился короны и части драгоценностей, он это скрыл. Выковать новую железную — дело нехитрое, я бы так же сделал. Зачем подданным знать, что регалии похищены? Лишнее это. А корона — это не железка, это власть, это любовь и ненависть к Помазаннику, молитвы за императора и так далее. Она святыня не потому, что ее когда-то Мстислав в руках подержал, а потому что была символом. Теперь символ — другое… изделие. А это, как верно сказала Настя, просто антиквариат. Святость ушла на то, что используется.

— Давно ты об этом знал? — севшим голосом спросил охранитель.

— Да почти с самого начала, как цацками разжился. Пробовал ими магию глушить, да не вышло. Вот и пришлось разобраться в природе святости коронных регалий. Хорошо, что принц про это не знал, видимо, раньше короны хранили побережнее. Кстати, повторяю — как доберетесь до Александра, скажите, что я с радостью продам ему все эти несметные богатства.

* * *

На следующий день резко потеплело, а к ночи налетела зимняя гроза. Такие перепады погоды не редкость в предгорьях, иногда по горному хребту, как по трубе, в восточный Гарц приносило потоки теплого воздуха, они смешивались с зимней стужей и в небе, как при Тридевятом царстве, продолжалась вечная битва зимних и летних богов.

Ветер завывал в дымоходах древнего замка, в свете молний стены и башни казались картинкой на развороте книги страшных сказок. Элиза вполне допускала, что мифы могут оживать.

Она вышла на крыльцо, в вязкую черноту, наполненную потоками холодного дождя, стояла под козырьком, обнимала себя за плечи и собиралась с духом, чтобы пойти спать.

Почему-то было очень страшно остаться одной.

Эрик, снова и как всегда, был рядом. Сейчас он почему-то встал не за плечом, как обычно, а почти перед ней, на ступеньки, рядом с льющимися с навеса потоками воды. Фонарь Элиза не взяла, и теперь вглядывалась в темноту. Ее завораживали картины, выхваченные из ночи вспышками. Тонкие деревца на замковом валу гнулись от ветра, крупные капли дождя прибивали к земле прошлогоднюю листву, стучала плохо закрепленная ставня в восточной башне.

Элиза шагнула к пролому в перилах. Деревянные столбики давно прогнили, их следовало бы заменить, но пока у Элизы были более срочные планы. Ветер кинул ей в лицо пригоршню воды, над головой вспыхнула новая, ослепительно-белая молния, и в ее свете Элизе показалось, что она видит какую-то темную фигуру рядом с башней.

В следующую секунду мир качнулся, и она кубарем полетела с крыльца от сильного удара в плечо. Падая, Элиза проломила ветхое ограждение и с размаху плюхнулась в отвратительную ледяную лужу. Жуткий грохот грома заглушил ее крик.

— Не высовывайтесь, — негромко велел ей спрыгнувший рядом Эрик, — молчите, сидите тихо.

Охранник растворился в пелене дождя. Элиза, всхлипнув, отползла в угол, к стене. Очень болело колено, она ободрала ладони, зубы стучали от холода, но сидеть и ждать было еще страшнее. Элиза привстала, пытаясь рассмотреть, что происходит, но увидела только желто-оранжевую вспышку выстрела в окне башни.

Она не могла знать, куда ударила пуля. Скорее, почувствовала, как смерть пролетела совсем близко, и услышала невыразимо мерзкий стук свинца о стену, четко различимый даже в грохоте грозы.

Элиза мгновенно присела обратно, в спасительную грязь лужи.

— Забирай свои подарки, забирай и уходи… — пробормотала она невесть откуда привязавшуюся строчку популярной песенки. — Не нужны мне твои сказки, сердце мне не береди…

Отсюда было видно, как у подножия западной, самой разрушенной башни, метались темные тени. Очередная молния выхватила мгновение схватки под ливнем — Настя с длинным ножом и намотанной на левую руку кожаной курткой отбивалась от троих нападавших. Силы были явно не равны, но она пока держалась.

Снова упала грохочущая тьма. Раскаты гремели прямо над замком, без молний Элиза не видела ни зги, и казалось, что это не гром, а что-то намного старше и страшнее простой грозы.

Новая вспышка!

Настя припала на одно колено, из ее противников на ногах стоят двое, и оба шагают к ней с занесенными клинками. Элиза очень хотела кинуться, помочь, но понимала, что станет только путаться под ногами.

Молнии били уже почти непрерывно, прямо над головой. Одна из них попала в визжащий на ветру флюгер, разломила его надвое, и сверкающий искрами раскаленный кусок ржавого металла упал в центре двора. От него с шипением разлетался пар.

Элиза впилась глазами в мигающую картину схватки.

Вспышка! Настя перекатывается к одному из нападавших, бьет ножом по его ноге. И снова краткий миг темноты.

Еще вспышка! Настя стоит напротив охромевшего врага, второй обходит ее по большой дуге… Тьма.

Молния! Настя, покачиваясь, пытается шагнуть вбок. Обошедший противник замахивается клинком…

В темноте, из того же окна, видна вспышка выстрела. Человек, сжимающий клинок, падает вперед лицом, так и не прервав замаха. Гром стихает, слышен лязг металла о брусчатку двора.

От каменной кладки крыльца к Элизе ползет знакомая серая тень из ночных кошмаров. Раньше они были почти черными, но теперь, в грозовой темноте, тень слегка светится. Элиза, как во сне, протягивает к ней руку, и чувствует тепло.

Она поворачивает голову к схватке, ждет новую молнию, но вспышки все нет…

Хозяйке Лунного замка молнии больше не нужны. Теперь она видит в темноте, отчетливо, как будто зажглась огромная луна, проникающая во все мрачные закоулки.

Элиза видит, как створки окна распахиваются, и во двор выпрыгивает Эрик. Он бежит к своей напарнице, упавшей на мокрую брусчатку. Элиза не может смотреть сквозь стены, но знает, что стрелявший в нее человек лежит в комнате со вспоротым горлом.

Вместе со струями дождя от Насти расползаются темные потеки крови. Ее последний противник начинает движение, которое станет коротким смертельным ударом.

Элиза знает, что Эрик успеет, если не дать выстрелить еще одному убийце. Он стоит у окна комнаты, где поселили отца Георгия,