Непосвященная - Селена Ниршева

Он кивнул, его глаза сверкнули от тайного знания.

— Да. Это одна из наших лучших разработок. Мы потратили на неё сотни лет. И о ней знает лишь Арон… а теперь и вы.

Меня охватило любопытство, и я не удержалась:

— Но как вы смогли создать такое зелье?

Аксель и Ваалал обменялись взглядами, и на их лицах появилась загадочная улыбка.

— Это наш секрет. Рассказать не можем. — Ваалал слегка наклонил голову. — Ваше право — пользоваться им или нет. Заставлять мы никого не собираемся.

Я посмотрела на Кариона. Он стоял, скрестив руки, его взгляд был полон недоверия.

— Что думаешь? — тихо спросила я.

Он пожал плечами, но глаза его горели.

— Я думаю, мы сначала посмотрим на Арона.

Арон рассмеялся и схватил одну из склянок.

— Спасибо, друг. Ты, как всегда, любезен.

Он достал кинжал, быстро проколол палец и капнул кровь в зелье.

Жидкость в склянке словно закипела, бурля и переливаясь. Красные капли крови растворились, и цвет стал темно-бордовым, почти черным, но с мерцающими искрами.

Арон без колебаний опрокинул склянку в рот — и замер.

Прошло несколько секунд.

Вдруг его зрачки расширились, глаза закатились, и он резко замотал головой, словно сражаясь с невидимым врагом. Вены на руках вздулись, мускулы напряглись.

Он зарычал, сжав кулаки, его дыхание стало тяжелым, горячим.

Но через мгновение он открыл глаза и успокоился. — Всё в порядке.

Затем он закрыл глаза — и исчез.

Я резко обернулась, ища его взглядом — и увидела.

Арон сидел на стуле в другом конце зала, развалившись, руки за головой, с довольной ухмылкой.

— Ну что? Пробуем? — насмешливо спросил он. — Или хотите подождать, посмотреть, не помру ли я?

Карион хмыкнул и взял склянку, покрутив её перед носом.

— Мира… — он посмотрел на меня, — сначала я.

Я покачала головой, твердо сжав губы.

— Нет, Карион. Вместе. Я не боюсь. Не переживай.

Мои слова прозвучали тверже, чем я ожидала. Губы сжались в тонкую решительную линию, а пальцы непроизвольно впились в край стола. Я видела, как его глаза сузились, почувствовала, как его недоверие к магам борется с желанием защитить меня.

Он замер на мгновение, и в этой паузе я прочитала всё: тревогу, нежность, ту безумную преданность и любовь, что заставляла его вставать между мной и любой опасностью.

— Хорошо.

Его кинжал сверкнул в свете камина, лезвие легко скользнуло по подушечке пальца. Капля крови, темная и густая, упала в склянку, и я завороженно наблюдала, как зелье в его руке ожило.

Без колебаний я приняла кинжал. Холод металла, мгновенная острая боль — и моя кровь смешалась с таинственным зельем.

Оно закипело.

Склянка в моей руке вдруг стала невероятно горячей. Зелье бурлило, пенилось, поднимаясь к самому горлышку, и я на мгновение испугалась, что оно выплеснется наружу. А потом — Вспышка.

Яркий, ослепительный свет, заставивший всех зажмуриться. Когда я снова открыла глаза, зелье стало совершенно черным, но в этой тьме танцевали крошечные искры, будто кто-то заточил в склянку кусочек звездного неба.

Я подняла взгляд. Близнецы переглянулись — в их обычно невозмутимых глазах читалось неподдельное изумление. Арон застыл с открытым ртом, его пальцы впились в подлокотники кресла.

Настал наш черед. Наши взгляды встретились. В глазах Кариона горел тот самый дикий, первобытный огонь, что вспыхивал только в самые важные моменты. Мы подняли склянки — и выпили.

Первое, что я почувствовала — жжение. Не просто тепло, а всепоглощающий огонь, что хлынул по горлу, обжег грудь, разлился по венам. Я вскрикнула, но звук застрял где-то внутри — моё тело больше не подчинялось мне.

Карион стоял рядом, сжав зубы до хруста. Его глаза полыхали пламенем, светясь изнутри. Вены на шее и руках вздулись, кожа покрылась испариной, а по спине пробежали судорожные волны — его магия бушевала, сражалась с зельем, сливалась с ним.

Я закрыла глаза, но внутренний взор видел яснее, чем когда-либо.

Во мне просыпалось что-то.

Не просто сила — что-то древнее, дремавшее в самой глубине души. Оно шевелилось, растягивалось, как дикий зверь после долгого сна. Очень сильное… Моё.

Мои кости горели, мышцы сводило судорогой, но вместе с болью пришло невероятное чувство свободы — будто кто-то сорвал оковы, о которых я даже не подозревала.

Я открыла глаза — и увидела, как Карион преображается.

Встретившись со мной взглядом он слегка наклонил голову и улыбнулся мне хищной улыбкой обнажив клыки. Я не сразу осознала, что тени обвили мой силуэт и тянулись к нему…Затем провела языком по своим зубам и обнаружила острые клыки у себя. Карион подвигал плечами, словно удерживал рвущиеся наружу крылья и обернулся в сторону Арона и магов, которые так и застыли с приоткрытыми от удивления ртами.

Воздух вокруг Кариона загустел, наполнившись пульсирующей, живой тьмой. Тени ожили, извиваясь вокруг его тела, они обтекали его плечи, изгибы рук, обвивали бедра — словно сливаясь с ним.

Когда он поднял руку, пространство содрогнулось.

Не просто дрожь — вся реальность затрепетала, как тонкий шелк на ветру. Воздух зазвенел, раскололся на тысячи невидимых глазу осколков, и на мгновение мне показалось, что я вижу сквозь него — в другой мир, в другую реальность, где мы вместе решаем судьбы.

Наши взгляды встретились.

Карион медленно наклонил голову, и его губы растянулись в хищной, первобытной улыбке.

В этот момент Торн неожиданно для всех расхохотался, словно заранее знал, как подействует зелье. Затем наклонившись чуть вперед обратился к Кариону — Не сопротивляйся, покажи ей!

Моё сердце замерло.

Не от страха.

От восторга.

От жажды.

От осознания, что этот повелитель тьмы — мой.

Мои тени тянулись к нему, сливались с его тенями, переплетались, как влюбленные, как единое целое.

Мы были прекрасны.

Арон стоял, полностью окаменев. Его рот приоткрылся, глаза расширились до предела, пальцы впились в спинку кресла так, что костяшки побелели.

Близнецы маги, обычно такие невозмутимые, потеряли всю свою надменность. Ваалал отшатнулся, споткнулся о собственные ноги, его губы дрожали, шепча что-то, что даже не решалось стать словами. Аксель уронил свиток, но он даже не заметил — его взор был прикован к нам, полный благоговейного ужаса.

Тишина, нарушаемая только нашим дыханием — тяжелым, горячим, синхронным.

А потом Карион заговорил.

Его голос был низким, вибрирующим, словно гром под землей.

Он шагнул вперед, тени последовали за ним, расстилаясь, как мантия.

Что-то тёмное и неукротимое бушевало в нем. Я видела это по напряжению в