Непосвященная - Селена Ниршева

— Мира, успокой меня… — прорычал он сквозь стиснутые зубы, и в голосе его было столько отчаянной мольбы, что сердце моё сжалось.

Глава 34

Магия, что сводит с ума

***Мира

Я не думала, не размышляла — лишь подошла и взяла его разгоряченное лицо в свои ладони. Кожа его пылала, каждый мускул под ней был словно высечен из камня. Он наклонился, и его горячее дыхание обожгло моё ухо.

— Меня как будто разорвет сейчас на части…

От этого шепота, полного агонии, у меня перехватило дыхание. Я прижалась лбом к его виску, чувствуя, как бьется его кровь.

— Всё хорошо, Карион, ты справишься, сосредоточься, — шептала я, но сама едва могла мыслить.

Он тяжело дышал, и казалось, еще мгновение — и вся его сокрушительная сила вырвется на свободу, сметая всё вокруг. В панике я искала выход, и взгляд мой упал на Торна. Он сидел в стороне и нагло ухмылялся, будто наблюдал за забавным спектаклем. Яростная волна гнева подкатила к горлу, но я подавила её. Вместо этого я мысленно обратилась к демону:

— Кот! Перенеси нас к древнему источнику и прошу, оставь ненадолго наедине.

— Вот ещё, — огрызнулся он в моей голове, лениво потягиваясь.

— Торн! Прошу… — я намеренно использовала его имя, вкладывая в него всю свою волю.

Он на мгновение замер, затем нехотя поднялся и в несколько шагов оказался рядом. Его взгляд скользнул по Кариону, который сжимал кулаки до хруста, и странная улыбка тронула его губы. Он дотронулся до нас обоих.

— Вдох! — бросил он вслух.

Я не успела и рта раскрыть, как нас поглотила густая, бархатная темнота. Я вцепилась в Кариона изо всех сил, чувствуя, что если отпущу его — потеряюсь в этом хаосе навсегда. Но через мгновение нас ослепило солнце. Мы стояли на поляне, залитой золотым светом. Торн бросил на нас насмешливый взгляд, оскалился и растаял в воздухе.

— Карион, сядь, — прошептала я, едва переводя дух.

Он смотрел на меня помутневшим взглядом, грудь его вздымалась.

— Сядь, прошу.

Словно падая от невыносимой тяжести, он опустился на колени, а затем на мягкую, прохладную траву, вытянув ноги. Моё сердце забилось чаще. Я скользнула к нему и уверенно уселась сверху, оседлав его бедра. Он поднял на меня взгляд — глубокий, черный, полный бури — и с усилием сглотнул. Я провела пальцами по его виску, скуле, линии челюсти, нежно поглаживая тыльной стороной ладони. Он зажмурился, и его руки легли на мои бедра, сжимая их с такой силой, что обещало синяки. Но сейчас меня это не беспокоило.

Я запустила руки под грубый ворот его рубашки, разминая закаменевшие плечи. Он с тихим стоном покрутил головой, сбрасывая напряжение, и вновь открыл глаза. Буря в них еще не утихла, но дыхание стало ровнее. И тогда он с силой притянул меня к себе, вплотную, и я почувствовала, как напряжены все его мускулы, почувствовала твердое возбуждение в паху. Я ухмыльнулась, пытаясь слегка отстраниться, положив ладони ему на грудь.

— Карион, — осторожно начала я, — мы можем быть здесь не одни.

— Это не наши проблемы, — прорычал он сквозь зубы, его пальцы впивались в мои бедра, прижимая меня еще ближе.

— Что, если кто-то увидит?

Я задавала вопросы, но сама уже горела. Готова была отдаться ему здесь и сейчас, на этой залитой солнцем поляне, под открытым небом. Проклятое зелье не только давало мощь — оно обостряло все чувства до предела, превращая каждое прикосновение в разряд молнии.

— Штаны, Мира, — его низкий голос был похож на отдаленный раскат грома.

— Что штаны? — не поняла я.

— Снимай, или я разорву их прямо на тебе, — спокойно, но с железной уверенностью произнес он.

Я ахнула от удивления, но взглянула в его глаза — глаза, полные необузданной, дикой потребности, — и поняла: он не шутит. Карион заметил моё мимолетное сомнение. Его рука скользнула по моей спине, притягивая для поцелуя. Он не спрашивал. Он требовал. Его губы грубо захватили мои, язык ворвался внутрь, заполняя собой все пространство, выжигая все мысли, все страхи. Мир сузился до вкуса его поцелуя, до жара его тела.

Мы поднялись, не разрываясь, и его ловкие пальцы расстегнули пуговицу на моих штанах. Мне так безумно хотелось, чтобы он не останавливался, что я прижалась к нему всем телом, и в ответ он, не раздумывая, просунул руку между ног. Обнаружив там влажную горячую кожу, он низко, по-звериному, зарычал. Затем отодвинул край белья, и один его палец резко и властно вошел в меня. Я застонала ему в рот, и это, казалось, сорвало с него последние оковы.

Он резко развернул меня спиной к себе, сильной рукой нажал на поясницу, заставляя прогнуться. Я облокотилась о шершавый ствол ближайшего дерева, слыша, как бешено стучит мое сердце. Послышался резкий звук расстегиваемой пряжки, звяканье ремня. Я вздрогнула, и волна жгучего желания накрыла меня с головой. Его ладонь скользнула от моей шеи вниз, к ягодицам, медленно, словно издеваясь, приспуская штаны, а затем и белье. И тогда он вошел в меня. Резко, без предупреждения, заполняя собой до самого предела.

От неожиданности и наслаждения я вскрикнула, но зелье делало свое дело — оно заостряло каждое ощущение, заставляя меня хныкать от нахлынувшей лавины чувств. Он властно сжимал мои ягодицы, насаживая меня на себя с каждым мощным толчком, и в моей голове бушевал пожар. Искры пробегали по коже, задевая каждый нерв, унося в пучину сладкого, неистового удовольствия. Я уже не понимала, где нахожусь, едва держась на ногах, пока всю меня не накрыла всепоглощающая волна оргазма, выжигая все мысли, оставляя лишь первобытное, животное блаженство.

Содрогаясь в сладкой истоме, всем телом отзываясь на его близость, я обернулась и утонула в его взгляде. В этих глазах, еще несколько минут назад затянутых черной бурей, теперь плясали отблески солнца и дикое, первобытное торжество. Он с силой притянул меня к себе, прижал так, что я почувствовала каждый изгиб его тела, каждый напряженный мускул, и, глядя мне прямо в душу, прорычал сквозь стиснутые зубы:

— Ты моя, Мира.

От этих слов по спине пробежали мурашки, смешавшись с остатками блаженства. И тогда он излился в меня, издав приглушенный, сдавленный стон наслаждения. Эта картина была поистине