Участковый - Галина Дмитриевна Гончарова

Симпатичный, с кошаком и гномом на вывеске.

– Работа рядом с домом?

– Именно так. И идти не надо далеко, вышла из дома, дорогу перешла – и рядом, случись что – меня искать не надо, и гараж я тут хороший нашла, склад отличный получился, и подвал есть…

Жить бы да радоваться.

Но кто-то начал выживать женщину из дома.

Казалось бы, что такого?

Волосы, земля, иголки… ерунда?

Ирина была согласна, ерунда.

– Вы не производите впечатления человека, который верит в порчу-сглаз.

Зинаида Ивановна пару минут подумала, а потом махнула рукой.

– Лимонад будете? Угощаю.

– Буду. И можно «на ты», не такая уж у нас разница в возрасте.

Примерно в два раза. Но женщине стало приятно, да и разрешение…

– Называй меня Идой. Меня так все зовут.

– А я – Ирина.

Ирина улыбнулась и приняла стакан с холодным лимонадом. Вкусно…

– Сами готовите?

– Сама. Лимон выжимаю, добавляю сахар, мяту, потом заливаю кипятком лимонные корочки, жду, пока чуток остынет, и смешиваю.

– Вкусно получается.

– Главное, без химикатов. И жажду утоляет. Можно еще имбиря чуток потереть, но это на любителя, или корицы добавить. Только надо не порошок брать, а палочки и самой молоть в кофемолке.

Ирина была полностью согласна. И вкусно, и жажду утоляет, и самой нужно бы сделать.

– Так в чем проблема?

– Поставлю я камеру. Допустим. Хотя это и не лучший вариант.

– Почему?

– У нас тут алканарий живет по соседству. Собутыльников водит. Они эту камеру тупо отломают и пропьют, а спрашивать с них что-то бессмысленно. Пьянь подзаборная, хроническая.

Ида сморщила нос. Ирина была полностью с ней согласна.

– Допустим. А от меня тогда что нужно?

– Понимаешь, Ир, если человек такое вытворяет – он здоров психически?

Ирина задумалась.

– Или он идиот, или у него такая злоба, что выплеснуть сложно.

– Во-от! Идиотов в моем окружении как-то не замечено, то есть меня хотят на что-то подвигнуть. Или что-то с меня получить.

– Или в один прекрасный день вас может ждать что-то похуже.

– Может, – кивнула Зинаида. – И мне бы хотелось разрулить ситуацию до того, как она перейдет в острую фазу.

Ирина медленно кивнула.

Права ли Ида, нет ли, а лучше сейчас разобраться. Так ведь и подкараулить могут, и кислотой плеснуть, и что угодно… нет, лучше не рисковать. И не отделываться всякой ерундой, вроде «сами разберетесь», «авось обойдется» и «это не входит в мои должностные обязанности».

Официально – не входит.

А если подумать?

Что лучше, выдавить прыщ – или запустить его и лечить потом гангрену? Так, чисто гипотетически?

Ирина усмехнулась.

– Я поговорю, найдем твоих злоумышленников.

– Спасибо, – Ида кивнула. – Просто меня тут не слишком любят.

– Почему?

– Буржуйка, понимаешь?

– Печка?

– Нет. В том смысле, что жена буржуя, или «новая русская», или «нахапали тут, а нам выпить не на что и закусить нечем»… тут дом старый, жильцы тоже старые, еще с того времени, когда коммунизм строили, сама понимаешь, меня здесь не любят. За то, что хожу в брюликах, за то, что езжу на джипе, что никому не подаю, сразу сказала в свое время – работу дать могу. Помоешь машину – дам на выпивку, но мыть качественно. А с тряпкой возиться никому не хочется. Или там в магазине ящики потаскать.

Ирина кивнула.

Да, самый неприятный для лентяя вариант. Не когда ему дают десятку из жалости, а когда предлагают сначала поработать, а уж потом получить зарплату. И Ирина даже не сомневалась – вкалывает Зинаида день и ночь. И крутится, и сама в магазине работает, и за прилавком стоит, и… руки у нее – не барские. Хоть и нанизано на них шесть колец, хоть и старались за ними ухаживать, а все равно. Здесь ноготь обломан, там маникюр облез, царапина, ожог, несколько мозолей…

Видно же!

Рабочие руки, не лентяйские.

– А дети у вас есть? Семья?

– Сын есть. Сейчас в Москве, в институте.

– Давно? На каникулы приезжал?

– Пока – нет. Последний раз на Новый год был, а началось это все примерно два месяца назад.

– Ясно.

– Сыну я путевку на юга оплатила. Недели три он в Анапе пробудет, а потом посмотрим. Не хочу я, чтобы он во все это лез, Мишка у меня парень горячий, въедет кому в нос, и готово.

Ирина кивнула.

– А муж?

– Объелся груш.

– Подробнее? С какого дерева были груши и зачем он их кушал?

Зинаида вздохнула, подперла голову рукой.

– Давнее дело, молодая я была и дура. Дура деревенская…

Ирина кивнула.

А чего тут понимать? Сама была не умнее, разве что пообразованнее. Но есть эрудиция – и есть умение устроиться в жизни, приспособляемость, выживаемость, если хотите.

Вот, с выживаемостью у нее были проблемы.

У Зины?

Тоже были. Зиной она была тогда, двадцать с лишним лет назад, совсем еще соплюха, чудом поступившая в институт, пусть на геофак, но на бесплатное отделение, со стипендией, с общагой – и получившая ШАНС!

Она собиралась вырваться из деревни. Остаться в городе, выйти замуж, работать в чистеньком офисе…

Все было бы прекрасно, не подвернись на ее пути – ОН!

Илья.

Красивый, богатый, племянник ректора, который открывал двери в деканат не то что ногой – даже не заходил в сию юдоль скорбей и плача.

А зачем ему? Ему и так все ставили автоматом, в институте он появлялся так, прогуляться, развеяться, подклеить свежую «биксу».

Вот и попалась Зиночка ему на глаза.

И сейчас она выглядела великолепно, а уж двадцать лет тому назад? Ирина представляла, какая она была. Небось, мужики падали, а запчасти наоборот – стояли.

– Да сейчас-то я страшная…

– Ида! Да я б тебе больше тридцати в жизнь не дала! Ну… тридцать два – максимум!

– А мне уже за сорок…

– Ты, главное, никому в этом не признавайся.

Женщины выпили еще лимонада, и Ида продолжила рассказ. А что тут рассказывать?

Сначала букетики, потом билетики, потом ужин, а потом и совместный завтрак.

В любовном угаре пролетело полгода, сессию Ида сдала благодаря Илье, который сходил с ней на экзамены, наступило лето, осень…

Зимой Ида поняла, что беременна.

Как водится, прекрасный принц оказался той еще жабой. Даже гадом. Узнав о Зиночкиной беременности, он выдал ей денег на аборт и разорвал отношения.

Вот дальше ситуация развивалась нестандартно.

Зиночка уже тогда была неглупа.

Скандалить? С перспективой вылета из института? Ни к чему!

Ругаться? Кричать? Качать права? Родить ребенка и подавать в суд?

Смеяться после слова «суд». На дворе стояли