Фантастика 2026-75 - Валерий Кобозев

Впрочем, Флейм нисколько не расстроился моему вызывающему поведению, принимая правила этой игры. Видимо, нечасто на его балах случаются такие занятные ситуации.

— И как успехи? — осведомился он.

— Никак, — сокрушенно ответила я. — Вы прервали нас на самом интересном месте.

— Дуэли на балу запрещены, — сдувая упавший на глаз локон, сообщил герцог.

— А показательные выступления?

— Ну, если дело не дойдет до кровопролития…

— Я обещаю его не убивать! — не смогла сдержать я хищную усмешку.

Совсем чуть-чуть, но даже этого хватило, чтобы впечатлить тех, кто мог её увидеть, включая герцога.

— А вы, Аарон? Обещаете быть аккуратны?

— Я вовсе не собирался… — начал парень, но я не дала пойти ему на попятную.

— Я смотрю, вы только языком молоть можете, — прервала я его.

Зло зыркнув на меня, де Бри кивнул, становясь в стойку.

— Я буду осторожен.

— Уж сделайте любезность, не пораньтесь, — снова не смогла сдержаться я.

Гости расступились, освобождая нам место. Музыка стихла, танцы отменялись. Готовься, де Бри, сейчас тебе станет очень стыдно. Уж если после такого Монтелло не найдет себе новых клиентов, то ему уже ничего не поможет!

Глава 5. Занимательная арифметика!

Пока я пучил глаза на арену, пытаясь придумать хоть какой-то план, мои сопровождающие незаметно растворились. Только сейчас я догадался осмотреться. Воротам, примыкающим к арене, предшествовал загон — огороженный с трех сторон стенами из металлических прутьев, в которых открывались калитки. Через одну из них, центральную — Фома с Киром и ретировались. Из боковых ко мне начали прибывать люди.

Поодиночке или группами их запускали внутрь. Среди собравшихся были упакованные в разношерстную броню и вооруженные разнообразным оружием «старички». Эти успели обзавестись снаряжением на Арене в предыдущие заходы. Такие держались вместе и вели себя самоуверенно. Переговаривались, обсуждая предстоящее нам кровопускание... Не зря же это называли мясорубкой?

Другие, такие же, как я, одетые в «мешки», неуверенно переглядывались. Большинство из них сложно было назвать бойцами — старики да калеки. Сюда, видимо, скидывали самых бестолковых и непригодных ни на что более рабов. Именно так. Рабство, и в отличие от Империи, где это означало только поражение в правах — лишение возможности распоряжаться имуществом и вести какие-либо дела от своего имени, в Академии ты буквально становился вещью.

Если в Империи без согласия раба продать нельзя было, разлучить с семьей или увезти в другой город, то здесь хозяин буквально мог пустить своего подопечного на мясо. Просто из прихоти и без угрызений совести. Одна из страшилок про Академию, судя по всему, оказалась правдой. От бесполезных рабов избавлялись, как от хромой лошади...

От опасных тоже. Таких здесь было меньшинство, но именно они — наглые и беспринципные — ожидаемо в первую очередь начали качать права. Запугивали тех, что слабее, и даже попытались требовать от «старичков» поделиться оружием.

— Эй, мужики! Дайте хотя бы нож какой! — крикнул огромный иссиня-черный нириец. — С оружием от мутантов всяко легче отбиваться будет.

— Оружие добывают на Арене, в бою, — послышался лаконичный ответ. — Мясо должно его заслужить. Там и найдешь.

— Тебе что, жалко, братец? — не понял намека черный гигант, нависая над одним из хилых на вид, закутанным в шкуры мужичком, даже не подумавшим тушеваться.

— Пшол вон, огарок!

— Какой я тебе огарок! Тварь бледножопая... — заорал нириец, схватив противника за плечо, но тут же осел на песок.

Сразу два копья, выскочившие из-за спины так и не сдвинувшегося с места «старичка», вонзаясь в тело здоровяка. Короткий взмах клинка, и кровь обильно заливает песок. Желание буянить у прочих это событие отбило начисто. После случившегося разделение на «новых» и «старых» стало еще более резким — невидимая линия разделила две равные по численности, но не по составу группы, а меж ними ярким предостережением осталось мертвое окровавленное тело. Санкций со стороны хозяев Арены не последовало — только окрик и предупредительный выстрел из арбалета — красное оперение болта отметило тело мертвеца.

— Зачинщики беспорядков в загоне будут умерщвлены!

Судя по тому, что смерть настигла только нирийца, виновным признали именно его. Что мне показалось странным — новички сторонились решетки, будто бы их не выпрут под угрозой смерти наружу... Надеются втихую отсидеться за спиной опытных гладиаторов? Ох, и сомневаюсь я, что защищать это «мясо» входит в их планы. Как бы не наоборот...

Уверен — действовать надо будет как можно резче. Рвать жилы, занимать выгодные позиции... Эх! Жаль, что покалеченное тело старика — не лучшее для этого подспорье. Силы начали ко мне возвращаться, но теперь я далеко не Артур Лоуденхарт, способный голыми руками человека разорвать... Сейчас я в лучшем случае бледная тень Гая Антареса.

Отрадно, что боевой опыт все еще со мной, однако где взять силы, чтобы суметь им воспользоваться? Мне теперь не пару мягкотелых монахов укокошить надо, а сражаться на равных с опытными бойцами и жаждущими моей крови мутантами. Как мне такое провернуть в столь убогом состоянии?

Выносливость — вот моя главная слабость. Даже этот поход до загона заставил мое тело напрячься, а тут надо каким-то образом продержаться до окончания схватки... Знать бы ещё, каковы условия победы. Жаль, у своих «патронов» спросить не догадался. Не до последнего же человека биться придется? Впрочем, это и так ясно. Из разговоров мясников можно было понять. Да и ряженные в разномастную броню «старички» смертниками, идущими на убой, не выглядели.

Ладно, пока что цель минимум — завладеть оружием, а там будем пробовать выживать. Я снова обратил свой взгляд к ржавому песку Арены в поиске клинка. Скосил взгляд, с удовольствием отметив, что большинство новеньких пропустило слова, что оружие придется добывать не с «пола». Большинство бесцельно вглядывались в «пустоту».

Только один чернявый мужик лет тридцати, совершенно не выглядящий бойцом, наравне со мной внимательно шарил взглядом по земле. И, судя по тому, куда прилипал его взгляд, цели для себя он ставил схожие. Надо договориться заранее, чтобы не ломануться на пару к одной железяке.

— Эй, — шепнул я мужику. — Меч слева мой.

Черноволосый сперва растерялся, потом украдкой осмотрел меня, не впечатлился, но спорить не стал.

— Хорошо,