Фантастика 2026-75 - Валерий Кобозев

Последние очень стесняли движения, так что их количество пришлось проредить. В конце концов, разработанный нами с Мантелло план требовал от меня хоть какой-то мобильности. Будет смешно и нелепо, если я в самый неподходящий момент распластаюсь на паркете.

В довесок шли броши, серьги и заколки. Перчатки, веер, ридикюль, украшенные тем же хрусталем туфли. Их я намеренно заказывала у сапожника за астрономическую сумму. Этот предмет моего гардероба должен был не только меня украшать, но и не свалится с ноги в случае, если придется активно двигаться.

Привычный мне макияж: тушь на ресницы и брови, самую капельку румян, не скрывающих мою и так вечно доступную мне аристократическую бледность. Помада для губ… Волосы частично остались распущенные, частично свернутые в «ракушку на затылке». Глубокое декольте, в ложбинках которого сверкала подвеска… Идеально.

За последние месяцы я перестала играть роль дворянки, я ей стала. Старые уроки хороших манер, на которых настаивал мой батюшка, наложились на реальный опыт. А дикая самоуверенность, что преследовала всех наделенных силой людей, компенсировала врожденный её недостаток. Сильная и прекрасная, неглупая и острая на слово. Будь я мужчиной, то непременно попыталась бы заполучить себя в жёны.

Подтверждением сему факту стал раскрытый от удивления рот Монтелло. Учитель фехтования привык видеть меня в тренировочном наряде — куда более откровенном, кстати, учитывая плотно обтягивающие мои бедра лосины. Но ведь самцам интересно то, что скрыто, достаточно оставить намек…

— Вы невероятны, леди Лоуденхарт, — захлопнув челюсть, пролепетал Ривьен.

— Быть может, хватит пускать на меня слюни, лэр Монтелло? — приподняв подбородок, я прикрылась веером и подала «маэстро» руку.

Тот, даже не заметив моей подколки, помог мне спуститься с крыльца и проводил к экипажу. Дорога до фамильного дворца рода Флэйм занимала немало времени — восточная окраина Алисанта. Зато это был не просто дом с относительно небольшой территорией, а огромное, раскинувшееся на мили вокруг поместье.

Только от ворот до самого выстроенного в стиле рококо особняка пришлось трясти столько, что я уже успела заскучать. Однако далее мне было не до скуки! Освещенный яркими расположенными на множестве высоких колонн фонарями, изобилующий огромными окнами дворец лучился весельем и богатством. Великолепно! Меня даже не расстроило то обстоятельство, что четверть часа пришлось провести в ожидании своей очереди. Десятки цветастых, богато украшенных карет и их не менее богато одетых пассажиров.

На фоне блеска золота и драгоценных камней, изобилующих в одежде гостей, мое платье, казавшееся мне великолепным, начинало теряться… Но не я. Стоило нам с Монтелло выйти наружу, как мимо пробегавший слуга с пустым подносом, засмотревшись, растянулся на вымощенной мозаикой площади.

— Остолоп! — выругался стоявший у входа церемониймейстер.

— Простите, лэр Марио, кажется, меня ослепил свет фонаря, — стал оправдываться молодой парнишка, кидая при этом в мою сторону быстрые взгляды.

Так же посмотрев на меня, лэр Марио улыбнулся белоснежной улыбкой.

— Идиот! Как ты мог перепутать свет фонаря с сиянием звезды! — мужчина галантно отвесил мне поклон, а я ответила ему реверансом. — Простите мне мою забывчивость, леди, никак не припомню вашего имени.

— Вероятно, это потому, что мы не знакомы, — улыбаясь, ответила я. — Линдсис Лоуденхарт из Лоуденхарта.

— Конечно, — воскликнул церемониймейстер. — Лэр Вирони предупреждал о вашем визите.

— Лэр Ривьен Монтелло, — представился «маэстро», но был удостоен лишь вежливого кивка.

Поднимаясь по мраморным ступеням, я заметила стоявших недалеко от входа группу юношей и девушек. Судя по всему, они с любопытством изучали вновь прибывших, не обделив вниманием и меня.

— Хороша, — услышала я тихий голос в спину и сдавленный стон после.

— Веди себя прилично, Этьен! — громко прошептал женский голос.

Бальный зал, в котором мы оказались, был так огромен, что впору на лошади гарцевать. Высоченные, украшенные позолотой потолки разрисованы так, что казалось, будто яркое голубое небо с белыми тучками просвечивает сквозь гигантские окна. Подсвеченные массивными золотыми люстрами, они создавали волшебную иллюзию: вот за окном, возвышающимся до самой кровли, виднеется вечерний сумеречный сад, но стоит поднять взгляд вверх, ты попадаешь в солнечный день.

Стены, также светлые, были украшены позолоченными в цвет и форму окон арками, играющими роль рам для гигантских картин: батальные полотна, прекрасные пейзажи, семейные портреты… Дух захватывало.

— Леди Линдсис Лоуденарт с сопровождающим, — зычным, громким, так что его могли услышать в каждом закоулке этого огромного здания, объявил церемониймейстер.

Краем глаза я отметила, как на мгновение исказилось лицо Монтелло. Сопровождающий! Вот что его так покоробило. И в этом вся суть — в чужой стране имперские титулы, включая принадлежность к дворянскому роду, подвергались сомнению. Мало ли какой приезжий из-за границы путник патрицием назовется. Среди простолюдинов такое еще могло пройти… Но если хочешь соответствующего отношения от аристократов Александрии, надо обзавестись письменным подтверждением своего статуса.

Леонард рассказывал, что в таких случаях не обладающие должной известностью имперцы приезжают с заверенными в местных магистратах рекомендательными письмами. Монтелло же такового не имел. И в имперское посольство, судя по всему, обращаться не собирался… Беглец, не иначе. Что тоже не добавляло к нему доверия. Становилось очевидным, почему столь редкий «специалист» до сих пор не смог найти, казалось бы, достойную его талантов работу.

Лица окружающих меня аристократов, группками разбросанные по залу, оборачивались ко мне волнами. Сначала самые любопытные, а затем уже прочие, «подбиваемые» своими соседями. Разговоры по большей части стихли, уступив место нестройному шепоту. Мужчины пожирали меня глазами, женщины тоже, но совсем уже по другой причине.

Ох, не ожидала я такого внимания к своей персоне. Нервная дрожь невольно пробежалась по всему телу, но я не позволила и тени неуверенности появиться на моем лице. Обведя окружающих взглядом, я поприветствовала их сдержанной улыбкой и прямо через центр зала отправилась к якобы заинтересовавшей меня картине.

— Посмотрите, какая прелесть, лэр Монтелло! — сказала, увлекая за собой спутника.

Знакомых у нас здесь, чтобы развлечь беседой, не было, так что приходилось искать, чем занять глаза.

— И правда, леди, прекрасный образчик современного искусства, — поддерживал светскую беседу Ривьен.

И так далее, в том же духе — бестолковый треп о «погоде». Прежде чем начинать действовать, нам требовалось снизить накал, вызванный моим появлением. Подсознательно скорчившись от страха, вызванного всеобщим вниманием, я одновременно купалась в нём… Во внимании, конечно. Впрочем, и страх придавал происходящему пикантную остринку… Во мне разгорался азарт.

Церемониймейстер еще трижды объявлял