Фантастика 2026-47 - Алексей Анатольевич Евтушенко

упал на деревянную лавку, тяжело дыша, пытаясь не показывать боль. За спиной с лязгом захлопнулась дверь, задвинулась щеколда, и весь коридор вновь наполнился давящей, почти физической тишиной.

— Посидите, Семён Аркадьевич. Вас вызовут, — сказал один из конвоиров.

— Да-да, конечно. Вызовут… — Волков рухнул на лавку, дрожа от злости. — Безмозглые глупцы…

Когда шаги конвоиров окончательно растворились за поворотом, тишина легла на коридор, как пыль после взрыва. Волков замолк — будто звук его собственного голоса мог теперь выдать кому-то лишнее.

Он сидел, согнувшись, локти упёрты в колени, голова опущена. Только дыхание выдавало, что он ещё держится. Оно шло рывками, неровно, будто лёгкие не слушались. Каждый вдох был похож на судорожный всхлип, каждый выдох — на глухое шипение. Воздух в камере был спертым, влажным, пах металлом и потом, и с каждым вздохом становился тяжелее.

Волков поднял голову, посмотрел на решётку — взгляд метался, блуждал, словно он искал глазами выход там, где его не могло быть. На губах застыл привкус крови, пот стекал по шее под ворот рубахи. Его пальцы дёрнулись, цепляясь за край лавки, и тут же ослабли.

Где‑то в глубине коридора что‑то глухо стукнуло — может, упал ключ, может, закрыли другую камеру. Волков вздрогнул, задержал дыхание, но потом снова задышал — коротко, хрипло, как человек, который пытается не закричать.

— Интересно, — произнёс Демьян, выходя из тени. — Звучит так, будто вы меня вспомнили.

Волков вздрогнул. Его голова дёрнулась, он всмотрелся в темноту и пробормотал:

— Ты… Ты что… Ты…

— Да. Это я, — подтвердил Демьян. — Не сгорел. Извините, разочаровал.

— Как ты… Как ты сюда попал? Кто… — Волков запинался.

— Интересно, — перебил Демьян. — Вы задаёте те же вопросы, что задавали мне тогда. Прямо симметрия.

— Что за бред… — Волков вцепился пальцами в решётку. — Это ты? Это ты сделал? Ты подбросил эти бумаги?

— А вы хотели, чтобы я молчал? — Демьян склонился ближе, глядя ему прямо в глаза через прутья. — Вы же сами сказали: «Молчание — твоя единственная защита». Я запомнил.

— Ларин… Ты не понимаешь, что натворил. Тебя же… Тебя просто пристрелят, как собаку, когда найдут, — сказал Волков.

— А вас? — спокойно спросил Демьян. — Вас тоже найдут? Или спустят вниз без протокола? Это ведь ваши методы. Вы знаете схему лучше меня.

— Я… Не… — Волков мотнул головой. — Я не предавал. Никого. Никаких связей. Ничего. Это подстава. Это фальшивка. Ты… Ты же врач. Ты не можешь…

— Я хирург, — тихо, почти шёпотом произнёс Демьян. — А вы — опухоль.

— Ты… Тебя травма подкосила, да? Ты больной, ты… — Волков пытался найти слова.

— Возможно. Но вы — первый, — ответил Демьян.

— Первый… Кого? — Волков сглотнул, его голос дрожал.

— Пациент, — пояснил Демьян.

Он развернулся и ушёл, не оглядываясь. За спиной раздался крик:

— Ларин! Вернись! Ларин, подлец! Ты… Ты ещё… Ты не понимаешь…

Голос Волкова сорвался.

— Я невиновен! Это ты виноват! Ты всё начал! — кричал он.

Демьян закрыл дверь камеры. И тихо сказал, так, чтобы слышал только он сам:

— Я только продолжаю.

Глава 20: Месть Петрову

Мигающий свет затрещал в проводах, лампа под потолком на мгновение погасла, но тут же вспыхнула снова, отбросив резкий белёсый блик на грязный стол, заваленный ампулами.

Демьян стоял, сгорбившись у раковины, укрытый тенью старого шкафа, из которого торчали жёлтые папки с пятнами крови. В руке он держал маленький флакон без маркировки.

«Он не поймёт. Никогда не поймёт. У него нет даже языка, чтобы это осознать», — подумал он.

Он аккуратно перелил содержимое флакона в одну из ампул с вакциной — ту, на которой дрожащим почерком было написано: «Для замминистра». Капля скользнула по стеклу и упала на пол. Демьян вытер её носком ботинка.

В коридоре раздался чей-то вскрик. Затем послышался хрип, ругательства и звуки шагов.

— Где он? — голос Петрова приближался. — Я сказал, что эту партию нельзя трогать, она предназначена для Москвы, она…

Петров влетел в лабораторию в белом халате, испачканном кровью. На шее висел стетоскоп, а на руке поблёскивали часы с треснувшим стеклом.

— Чёрт… — он заметил Демьяна и замер. — Что ты здесь делаешь? Кто тебя сюда пустил?

— Дверь была открыта, — ответил Демьян, не оборачиваясь. — Я думал, ты следишь за порядком, а здесь царит хаос.

— Хаос? Ты знаешь, что я два часа делал интубацию при свете фонаря, пока они кричали, что у нас всё под контролем? У нас, представь, всё под контролем! — возмутился Петров.

— А вакцину ты тестировал перед введением? Или сразу отправил наверх, авансом, чтобы потом включить в свою статью? — спросил Демьян.

— Ты что, совсем потерял разум? — вспыхнул Петров.

— Я спрашиваю, Петров, ты хотя бы проводил анализ? Или твоя вакцина, как твои идеи, — ворованная, но красиво поданная? — продолжил Демьян.

— Слушай, ты… Ты уже никто! Тебя даже в отчётах нет! Кто ты вообще такой? Призрак? — прокричал Петров.

— Ну и хорошо. Призраки проходят сквозь стены. И в ампулы, — спокойно ответил Демьян.

Петров замер, уставившись на руки Демьяна.

— Ты… Ты трогал ампулы? Ты их трогал? — его голос дрожал.

— А тебе не всё равно? Ты ведь всё равно подпишешь. Ты всегда подписываешь, — заметил Демьян.

— Ты подменил? — Петров побледнел.

— Поздно. Уже ввели. Он в палате. Я слышал, как он задыхался. Наверное, аллергия. Такое бывает, — сказал Демьян.

— Ты ненормальный… Ты хочешь нас всех уничтожить? Он же не просто из Москвы, он из Министерства! — в панике воскликнул Петров.

— Отлично. Чем громче, тем лучше. Ты же мечтал о славе. Вот и получишь, — ответил Демьян.

— Это ты! Это ты всё подстроил! Это ты… — Петров задыхался от гнева.

— Да. Я. Я подменил. Потому что ты забрал моё. Забрал и превратил в ширпотреб. Продал. Обрёк людей, — холодно сказал Демьян.

— Я спасал! Я оптимизировал! Ты сидел со своими безумными формулами и пугал всех! У тебя разум помутился! — кричал Петров.

— У меня? Помутился? Это не я придумал «Чистую зону», где солдаты умирали без лечения ради твоей статистики. Это ты, — возразил