Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Я не стал отвечать в лоб и не стал проверять, кто из нас сильнее. Я просто настроился на его темп. Шаг в сторону, полшага вперёд, пауза там, где он ждал отката. Его заклинания шли с задержкой. Он думал, что предугадывает мои движения.

В какой-то момент он раскрылся сам.

Слишком широкий замах. Слишком уверенное усиление. Секунда, когда он поверил, что меня загнал. Этого хватило. Я вошёл в зону атаки раньше, чем лёд успел сомкнуться, и ударил — жёстко, коротко, но не смертельно.

Морозов обмяк сразу. Тело потеряло напряжение, ноги подкосились, и он рухнул, как мешок со снегом. Я даже не смотрел, как он падает — уже было неважно.

Это сломало остальных.

Командир исчез. Символ уверенности исчез. Осталась группа людей с одинаковыми заклинаниями и без понимания, что делать дальше. Кто-то замер, кто-то попятился, кто-то оглянулся на упавшее тело, будто ожидая, что он встанет и всё исправит.

Не встал.

Идиоты опасны, пока стоят. Лёжа — они просто масса.

Оставшиеся держались хуже. У них исчезла опора. Кто-то начал пятиться, оглядываясь на упавшего Морозова. Кто-то, наоборот, рванул вперёд, будто надеялся одним рывком вернуть контроль. Двое попытались добить своих из-за паники, чтобы те не мешали.

Я старался не убивать, просто вырубить — коротко, точно, без продолжений. Бил так, чтобы человек падал и больше не вставал сегодня, но и не умирал на месте. Экономил силы и время. За массовую резню меня могут и найти.

Их же заклинания делали половину работы за меня. Я просто не мешал им ошибаться. Подставлял под линии огня, смещался так, чтобы лёд резал лёд, а заморозка срывала уже поднятые щиты. Они мешали друг другу сильнее, чем я.

Через несколько минут всё закончилось.

На земле лежали все. Двое — тяжелые, с перебитыми потоками и перекошенными защитами. Остальные — без сознания, раскиданные как попало, в тех позах, в каких их уронила собственная неразбериха.

Я не проверял, кто из них выживет.

Мне было всё равно. Это не было ни победой, ни триумфом. Просто устранение помехи на маршруте.

Морозов лежал там же, где упал.

Живой. Бессознательный. Безо всякого величия — просто тело в дорогой экипировке, помятой и перекошенной. Лёд вокруг него уже таял, оставляя грязные пятна на камне. Вблизи он выглядел не опасным и не грозным. Жалким — самое точное слово.

Глава 22

Я прикинул варианты быстро.

Убить — будет шум. Слишком много глаз, слишком много вопросов, слишком много желающих найти виновного.

Оставить — отомстят. Не сейчас, так потом. Такие не забывают, даже если сами начали.

Убить всех — не вариант. Я ещё не настолько разочаровался в людях, чтобы резать пачками заносчивых аристократов и их прихлебателей.

Значит, остаётся третье.

Я наклонился, перехватил его поудобнее, взвалил на плечо. Тело оказалось тяжёлым, непривычно тяжёлым после боя. Я включил усиление — ровно настолько, чтобы не споткнуться и не тратить лишнее.

— А с тобой мы пообщаемся отдельно, — сказал я тихо, больше для себя.

Он не был врагом. Скорее заносчивым идиотом. Глупым, самоуверенным, выращенным системой, которая поощряет громкость вместо ума.

Люди должны держаться вместе.

Даже если часть из них тыповаты.

Я вышел к дому тем же маршрутом, которым ходил раньше. Ничего не менял — те же повороты, тот же подъём, те же тени у стен. Ноги сами выбирали шаг, взгляд заранее знал, где искать углы и где не стоит задерживаться. Только ощущение было другим. Словно кто-то очень сильный находится рядом.

Изменения бросались в глаза сразу. Два у главного подхода, ещё пара дальше по улице. Патрули двигались по ровным дугам, с одинаковым шагом, без сбоев. Красиво. Показательно. Бессмысленно.

Подходы перекрыты формально. Стоят там, где обычно идут люди. Там, где можно ожидать лобовую атаку. Остальное их не интересовало. Ни переулки. Ни тени между зданиями. Ни расстояние за пределами «зоны ответственности».

Я замедлился на пару шагов, не выходя из ритма улицы. Проверил отражения в витрине напротив. Никто не реагировал. Патруль прошёл по маршруту, даже не глядя по сторонам. Один из стражей скучающе переступил с ноги на ногу и снова уставился в сторону ворот.

«Наставили стражи. А осмотреть территорию — не судьба. Идиоты».

Они охраняли фасад. Символ. Табличку с именем. Дом как объект. Не то, что вокруг него. Не то, как к нему можно подойти. Не то, откуда приходит реальная проблема.

Я смотрел на дом и видел не охрану, а пустоты между ней. Слепые зоны, которые никто не считал нужным закрывать. Места, где патруль поворачивал слишком рано. Участки, которые выпадали из обзора, потому что «там всё равно никто не пойдёт».

Пойдут. Просто не так, как они ждут.

Я не стал задерживаться. Сделал вид, что меня интересует соседняя улица, и ушёл в сторону, не оглядываясь. Дом остался за спиной, освещённый, охраняемый и уязвимый.

На главные ворота я даже не смотрел. Свернул раньше, туда, где улица темнела и фонари стояли реже. Там, где прохожие не задерживаются и где стража считает, что делать ей нечего. Старые маршруты всплывали сами. Поворот за складом, узкий проход между стенами, двор, который когда-то использовали слуги и рабочие. Ничего героического. Просто путь, о котором забыли.

Чёрный ход остался на своём месте. Та же дверь, тот же угол, где всегда собиралась грязь. Ни поста, ни наблюдателя. Максимум — формальный замок, больше для отчёта, чем для защиты. Никаких знаков магии, никаких нитей, никаких попыток сделать вид, что сюда вообще могут прийти.

Я прислушался. Дом дышал пустотой. Всем на него было плевать.

Замок поддался быстро. Металл щёлкнул тихо, как и раньше. Я скользнул внутрь, прикрыл дверь и дал ей встать на место. Никакой магии, никаких следов. Если утром кто-то и заметит, спишут на неаккуратность или старую фурнитуру.

Внутри чувствовал я себя чуждо. Потому что всё это перестало быть моим. Запах другой, шаги глуше, воздух плотнее. Но планировка никуда не делась. Я знал, где пол скрипит, где лучше ставить ногу, где потолок ниже. Эти знания не отбирают вместе с ключами.

Я прошёл дальше, не задерживаясь. Дом больше не был моим, это я понял давно. Но я всё ещё знал его лучше, чем те, кто сейчас числился хозяевами.

Я вышел к замороженной стройке с тыльной стороны, где бетон торчал ребрами, а лёд держался дольше всего. Место неудобное, холодное и никому не нужное. Недостроенные пролёты, замёрзшие лужи, арматура, торчащая из плит.