Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков

— А вот это вторая часть твоей задачи. Пока бумаги будут писать — проедься по заводам. К Демидовым загляни, к Поповым. Только не к самим хозяевам, а в кабаки заводские, на слободки.

— Сманивать? — догадался Степан.

— Сманивать. Ищи мастеров. Доменщиков, литейщиков, угольщиков. Настоящих спецов, у которых руки из плеч растут, а в карманах ветер гуляет.

— Опасно это, Андрей Петрович. Заводчики такого не прощают. Могут и казаков послать, и жалобу накатать.

— Пусть пишут. Людей крепостных я не беру, только вольных или тех, у кого контракт кончился. А чем сманивать — ты знаешь.

Я загибал пальцы:

— Зарплата — в полтора раза выше, чем у Демидовых. Серебром, без задержек и вычетов на штрафы. Жилье — не угол в казарме с клопами, а место в новом теплом срубе, а семейным — сруб отдельный со временем. Мясо в столовой каждый день. Баня — бесплатно. Лекарь — бесплатно. И главное — никаких зуботычин. У нас бьют только за воровство, а за работу платят.

Степан кивнул. Он знал, что это не пустые слова. Он видел, как живут наши люди.

— Понял, Андрей Петрович. Сделаю.

* * *

Пока Степан обивал пороги в городе и вел тихую войну за кадры в заводских кабаках, мы не сидели сложа руки.

Я поднял Игната, Архипа и Семена.

— Выдвигаемся на Волчий лог, — скомандовал я. — Берем часть людей и начнем строить новый лагерь. Рудничный.

Место там было дикое, угрюмое. Скалы, поросшие кривым лесом, болотина в низине. Но именно здесь, под слоем мха и дерна, лежало то, что мне было нужно.

Работы мы начали по своему, вороновскому стандарту. Никаких времянок из жердей и лапника. Сразу валили лес, делали заделы под срубы, метили фундаменты. Архип ворчал, что тратим время, но я был непреклонен.

— Люди должны видеть, что они приехали жить, а не выживать, — говорил я, проверяя, как конопатят щели в первых венцах будущего сруба. — Печи класть на совесть. Окна большие, света должно быть много. Лавки — не друг возле друга, а вдоль стен, да поближе к печи чтоб.

— Андрей Петрович, — подошел Семен, вытирая пот со лба. — Тут с водой беда. Родник далеко, таскать замучаются.

— Значит, поставим насос.

Я привез сюда одну из наших самодельных машин — ту самую, с бронзовым цилиндром и качающимся механизмом. Маленькую, неказистую, но злую до работы.

Когда мы установили её у ручья и прокинули трубы до лагеря, мужики, которых я перебросил со «Змеиного» на стройку, только хмыкали. Они уже привыкли к паровым чудесам. Но для новичков, которых должен был привезти Степан, это будет шоком.

Архип тем временем готовил площадку под штольню. Уголь выходил пластом прямо в склоне оврага.

— Крепить будем деревом, — командовал он плотникам. — Стойки толстые, дубовые. Кровлю нужно крепкую — тут сланец сыпется. Не дай бог завалит кого. Андрей Петрович голову снимет.

Я ввел те же санитарные правила, что и на золотых приисках.

— Отхожее место — ниже по склону, за сто шагов! — орал я на мужика, который решил выкопать яму прямо за бараком. — Яму хлоркой сыпать каждый день! Воду пить только кипяченую! Увижу, кто из ручья хлебает — штраф рубль!

Фельдшерский пункт оборудовали в первой же готовой избе. Тимофей, наш доморощенный лекарь, уже раскладывал там свои бинты и склянки.

— Андрей Петрович, тут травы хорошие, — говорил он мне. — Зверобой, кровохлебка. Самое то для легочных. Горнякам полезно будет.

— Собирай, Тимофей. Всё собирай. Скоро здесь будет людно.

* * *

Через пару недель прибыл обоз из города. Это было жалкое зрелище. Люди шли пешком за телегами, нагруженными их скарбом. Одеты кто во что горазд — рваные зипуны, стоптанные лапти, закопченные лица. В глазах — смесь надежды и страха. Они привыкли, что их обманывают. Что «рай», который обещают вербовщики, оборачивается гнилым бараком и плетью приказчика.

Степан ехал в голове колонны, усталый, но довольный. Спрыгнул с коня, подошел ко мне.

— Еле вырвал, Андрей Петрович. На Невьянском заводе чуть до драки не дошло. Приказчик орал, что мы беглых укрываем. Пришлось бумагой губернаторской в харю тыкать.

— Молодец, Степан. Кто они?

— Разные. Есть углежоги старые, есть рудознатцы. Дюжина литейщиков с Нижнего Тагила — звери, а не мужики, только пьют крепко. Но обещали завязать, если платить будем как сговорились.

— Посмотрим.

Я вышел вперед. Пятьдесят пар глаз уставились на меня. Они ждали барина. Пузатого, в шубе, с тростью. А увидели мужика в промасленной куртке, с закатанными рукавами и жестким взглядом.

— Здорово, мастера! — сказал я.

Тишина. Потом кто-то нестройно буркнул приветствие.

— Я Андрей Петрович Воронов. Я вас нанял, я вам платить буду. Правила у меня простые. Работаешь честно — живешь сыто. Воруешь или пьешь на смене — вылетаешь за ворота без штанов.

Я прошелся перед строем.

— Здесь не каторга Демидова. Здесь нет крепостных. Вы все вольные люди по контракту. Видите срубы новые достраиваются? — я указал на стройку. — Это ваше жилище. Заходите, смотрите. Печи уже топятся. Ужин готов. Мясо, каша, хлеб — ешьте. В баню обязательно мыться. Завтра — на работу.

Один из мужиков, старый, с кустистыми седыми бровями и руками, похожими на корни дуба, шагнул вперед.

— А правда, барин, что у тебя машины сами воду качают? Брехали в кабаке, что сила нечистая.

Я усмехнулся.

— Сенька! — крикнул я кочегару у нашей «малышки». — Дай пару!

Сенька, довольный до ушей, крутанул вентиль. Бронзовый цилиндр качнулся, пшикнул паром, и маховик завертелся. Насос мерно зачавкал, гоня воду в бак для бани.

Мужики ахнули. Старик подошел ближе, потрогал теплую трубу, перекрестился.

— Ишь ты… Работает. И нечистым не пахнет, углем только.

— Это наука, дед. И вы с ней работать будете.

На следующий день началась настоящая работа. Я разбил новоприбывших на бригады.

Угольщиков отправил на пласт. Старый дед, которого звали Матвей, оказался опытным штейгером. Он быстро оценил нашу крепь, хмыкнул одобрительно.

— Крепко ставите, барин. Дуб мореный. Не жалеете леса. У Демидова гнилушками крепят, того и гляди задавит.

— Людей жалею, Матвей. Лес вырастет, а человека нового не сделаешь. Давай, гони