Фантастика 2025-191 - Жорж Бор

— Это действительно так, — слегка улыбнулся Распутин. — Но в любом правиле есть исключения. Вы просто поймите меня правильно, Ярослав Константинович. То, что произошло в Тверской аномалии, не может остаться без последствий. Мир уже не будет прежним. Представители Индии, Америки и Поднебесной были с вами до самого конца. Они видели, что вы сотворили, и ни у кого из них не возникнет сомнений в том, что именно вы остановили развитие аномального магического шторма, поразившего Тверскую аномалию.

Распутин говорил очевидные вещи, которые, тем не менее, имели огромное значения. Я сам тоже буквально час назад обдумывал возможные варианты своего будущего и почти везде натыкался на необходимость взаимодействия главой государства.

— И тут возникает вопрос… — внимательно наблюдая за моей реакцией, продолжил Григорий Владимирович. — Кто после этого поверит, что правитель Российской Империи действительно достоин своего места, если на территории его страны действует человек, повелевающий силами, недоступными обычным смертным.

— Мы не хотим смещать Императора или устраивать переворот, — произнес светлейший князь Муравьев. — Наши семьи многим обязаны роду Романовых, и тот договор, который правящая династия заключила много веков назад, не затрагивал нас. Ни Муравьевы, ни Распутины на тот момент не обладали привилегиями, которые есть у нас сейчас.

— Недавно вы говорили, что возвышение рода Муравьёвых началось с получения золотого имени, — окинув светлейшего князя хмурым взглядом, ответил я. — По сути, вы обязаны династии Романовых своим текущим положением. И предлагаете переворот?

— Мы с Григорием Владимировичем имеем право задавать вопросы Алексею Александровичу и можем предложить ему адекватный вариант, — тут же возразил мне Павел Александрович. — Бескровная смена правящей династии послужит общему благу. Если вы займете трон, то у представителей сильнейших стран нашего мира не возникнет желания с вами связываться. Более того, те, кто окажутся против, вроде той же Австрийской империи, вынуждены будут столкнуться с сопротивлением со стороны других мощных держав.

— И маловероятно, что кто-то поддержит притязания и недовольство австрийцев, — добавил Распутин. — А если они окажутся одни, то мы сможем погасить этот конфликт серией незначительных ударов.

— То есть вы не сомневаетесь, что грядет война с Австрией? — прямо спросил я у архимага Смерти.

— Да кто будет сомневаться? — рассмеялся Распутин. — После уничтожения посольства это единственный вариант, который рассматривают все, кто хоть что-то понимает в политике. Учитывая амбиции Фердинанда, он сделает все возможное, чтобы выжать из гибели своих людей максимум.

— Но посольство уничтожено не полностью, — возразил я. — Господин Брейлих остался в живых, пусть пока и не пришёл в себя. А он, так или иначе, министр иностранных дел Империи.

— Но возможно, это единственный фактор, который отделяет две империи от немедленного начала войны, — усмехнулся в ответ Распутин. — Но вариантов все равно немало. Например, министра иностранных дел Австрийской империи вполне могут объявить предателем. Тем, кто допустил смерть множества верных подданных Фердинанда, в том числе тех, которые атаковали африканцев и чуть не стали причиной смерти госпожи Мары.

Судя по тону Григория Владимировича, об истинной роли африканки в делегации Черного континента Распутин был прекрасно осведомлен. Что неудивительно, учитывая его положение и близость к императору. А вот о том, что напавшие на нас люди были гражданами Австрийской империи, я слышал впервые. Если это действительно так, то ситуация с магами крови, которых мы встретили в аномальной зоне, принимала совсем другой оборот.

— Григорий, — позвал я Бетюжина, и когда архимаг Ментала пришел, спросил у секретаря. — Ты говорил, что маркиз Брейлих не в курсе происхождения тех магов крови, которых мы встретили?

— Да, это так, — кивнул Бетюжин. — Но он был в курсе, что существует еще одна тайная часть делегации, куда входил настоящий глава посольства.

— Это довольно странно, — задумчиво произнес светлейший князь Муравьев. — Если министр иностранных дел стал подставной фигурой, то кто тогда должен был возглавлять делегацию на самом деле?

— Это мы можем уточнить у светлейшего князя Пожарского, — ответил я. — Вероятно, его люди успели вывезти из аномальной зоны членов напавшего на нас отряда до начала шторма.

— Я займусь этим, — кивнул Муравьев.

— А я тогда договорюсь о встрече с Его Императорским Величеством, — добавил в свою очередь Распутин и, посмотрев на меня, добавил: — Разумеется, если у вас нет возражений по поводу нашего предложения.

— Возражения есть, и я их уже озвучил, Григорий Владимирович, — ответил я. — Но помимо того, что я просто считаю это нерациональным и неверным шагом, есть еще один важный фактор. Он ломает выстроенную вами картину и не позволяет мне ответить согласием на ваше предложение.

— И что же это за фактор? — явно прикидывая возможные варианты, посмотрел на меня Распутин.

— Дело в том, что аномальный шторм остановил не я, — по очереди посмотрев на собеседников, произнёс я. — Ту силу, что позволила мне вместе с нашими личными слугами вернуться в обитаемые земли, направлял Император Алексей Александрович.

— Нет, — недоверчиво откинувшись в кресле, посмотрел на меня Распутин. — Я не верю в это.

— Почему? — улыбнулся я.

— Потому что нет такой силы, которая сумеет воздействовать на реальный мир с расстояния в сотни километров, — невозмутимо пожал плечами архимаг Смерти. — Никто из одаренных на это не способен. А я на сто процентов уверен в том, что Его Императорское Величество не покидал пределы Кремля. Это достоверная информация, за которую я могу ручаться.

Последняя фраза фактически означала, что Распутин имел в ближнем кругу Алексея Александровича своего человека. Вероятно, настолько преданного, что он даже готов был что-то рассказывать посторонним, зная о наказании за распространение подобной информации.

— У меня есть неопровержимые доказательства того, что это возможно, — ответил я. — Но нет конкретного понимания, как именно это было сделано. Думаю, вы, как человек, глубоко погрузившийся в тайны аспекта Смерти, сможете мне помочь.

— Каким образом? — непонимающе посмотрел на меня Распутин.

— Если вы не против, я хотел бы, чтобы к нашему разговору присоединился личный слуга Императора, — вместо ответа, произнёс я.

— Думаю, это будет излишним, — после долгой паузы произнес граф.

— Поддерживаю Григория Владимировича, — согласился Муравьев. — Иван исключительно предан Его Императорскому Величеству. И все, что будет сказано в его присутствии, станет известно Алексею Александровичу.