Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

Прицельно помочился на руку, и стал вытягивать ее из кандалов. Больно? Да плевать. Уж контролировать болевые импульсы он научился достаточно давно, чтобы это происходило само по себе. И это вовсе не способность духовной силы, а именно мозга.

К сожалению, с помощью выбитого зуба открыть замки не получилось, так что от этой идеи пришлось отказаться, и перейти к другой.

Постепенно, кисть ушла под металл, хрустнули косточки в кисти, и рука выскользнула и кандалов.

- Аааахххх! - Это совершенно непередаваемый кайф, когда изрядная доля духовной силы становится вдруг доступной. Даже тот факт, что ее меньше трети не так уж и важен. Угомонив восторг, ведьмак встал, поднапрягся, и приложив все еще скованную руку к камню стены, ударил прямо по кандалам кулаком. Энергия удара вошла в металл, и исчезла в нем, едва нагрев его. Еще удар, и еще, еще! Внешний слой нагрелся настолько, что стал подогревать внутренний, что обещало много неприятностей, но... металл из-за нагрева расширился настолько, что Алан смог вытащить вторую руку, пусть и оставил на наруче кожу и кровь.

Остались ноги, но теперь будет проще. Короткий призыв воздушного духа, и колодки на ногах открылись. Дух, правда, оказался крайне недоволен, потому что из него колодки вытянули очень много сил. Алан добавил ему силенок, и размял свое тело. Сел на пол, и сложил знак регенерации, экстренно восстанавливая тело.

Буквально за час он пришел в полный порядок, и первым делом обжег оковы, из которых выбрался, не оставляя ни следа своей кожи или крови. То же самое он сделал и с камнями камеры, от греха подальше. Затем снова вызвал духа. На сей раз, дух открыл дверь его камеры, и ведьмак предвкушающе усмехнулся:

- Будем лысого гонять...

Первый встреченный стражник одарил его штанами и дубинкой. Второй - сапогами. Третий более или менее чистой рубахой, а пятый с шестым, тазиком с водой. Алан увидел свое отражение, и вздрогнул всем телом. Худющий, кожа да кости, шрамина через поллица, и только желтые глаза все так же горят упрямством.

Там же он нашел "журнал постояльцев", где и выяснил место нахождения искомого объекта. Когрейв Вильсон, маг. "Каюта" 428.

К сожалению, до четвертого этажа не подняться, не зачистив нижние этажи, причем тихо. Но Алану это, по понятным причинам, не подходило. Все же, он ведьмак, а не ниндзя. Так что, он посмотрел на ключи, висящие на поясе вырубленного стражника, и хмыкнул. Это будет весело.

Вернувшись к одной из клеток, Алан посмотрел на закованного в ней, седого старика.

- Давно тут сидишь, брат?

Старик приподнял голову, и Алан увидел яркие желтые глаза на вполне молодом лице.

- Ты мне не брат, - старик снова опустил голову, и словно бы впал в транс.

- Я мог бы выпустить тебя отсюда, если ты согласишься мне помочь.

- Выпустить, как же... Если ты опустился до того, чтобы стать здесь стражем... А, да что с тобой говорить, - он отмахнулся, и Алан понял, что его сбила с толку одежда стражника.

- Ладно, тогда побегу один. - Молодой ведьмак отойти от камеры не успел, как его окликнули:

- Побежишь? Эй, молодой! Грифон, ссука! Вернись!

- Чего тебе, старик? - Хмыкнул Алан.

- Так ты сбегаешь?

- А что, по мне непонятно? Одежка с чужого плеча, отсутствие оружия... Похоже, ты слишком давно здесь, чтобы видеть очевидные вещи.

- Ну, прости, брат, погорячился!

- То-то же.

Алан вошел в камеру, и открыл кандалы, начав с ног.

- Оххххх! Как же заебись-то... - Старик потянулся, и даже сквозь дикую худобу стало понятно, что некогда он обладал чудовищной силой. На медальоне медведь, вставший на дыбы. Странно, что он забыл на севере?

- Как ты здесь оказался? - Спросил Алан.

- Как, как... Заказ...

- И... - подбодрил его черноволосый ведьмак.

- Хули "и"? В Махакаме дело было. Взялся за заказ на мантихора, а тварь оказалась любимой игрушкой одного мага. Тот меня поймал, и направил сюда, чтобы я подольше мучился.

- И теперь, ты хочешь отомстить, я так понимаю. Ладно, делай, что хочешь, только сначала силы восстанови в полном объеме, и артефактами затарься. Ай, все, думай сам, а пока, вот тебе ключи, пройдись по этажу, стражи тут больше нет. Выпускай магов, по-тихому. Пусть хоть помедитируют, силенок наберут, а то сразу после двимеритовых колодок они вряд ли на что способны. А мне нужно поговорить с одним лысиком.

- О! Я тоже хочу с ним поговорить!

- Обойдешься. Взялся помогать, вот и иди освобождать магов. Мне нужно, чтобы они подняли шум, и прикрыли наш отход.

- Здесь еще двое братьев на разных этажах, - заметил седой ведьмак.

- Откуда ты знаешь?

- Лысый рассказал, когда приходил меня попытать.

- Зачем?

- А у них тут что-то вроде информатория. Пытают всех, без ограничений, собирают информацию с заключенных, причем обо всем подряд, и отсылают в Капитул. Кто где был, что видел, с кем знаком.

- Вдумчивый подход, - отметил Алан.

- Но болезненный, - нахмурился седой.

- Тебя как звать, брат? Я Алан де Вега.

- Бронт Тимерийский.

- Будем знакомы.

- Будем.

Ведьмаки разошлись, старший пошел обирать стражников в поисках подходящей одежки, и открывать камеры магов, а младший, вылез из окна сторожки на внешнюю стену, совершенно не смущаясь обрывом под ногами, уходящим до самой воды, и полез наверх. Цепляясь пальцами за камни стены, он поднялся на два этажа, и влез в точно такое же окно. Тихо, как здоровенный кот, он спрыгнул на пол босыми ногами, и подошел к спящему лысому бугаю. Пнул по кровати, и тот моментально очнулся, подскочил так быстро, как смог, но тут же получил удар в кадык, и задыхаясь повалился обратно. Алан напрягся, сосредоточился, и нанес один удар ладонью в грудь. Четкий след руки, очерченный покраснением, как после пощечины, но эти повреждения - ничто. Главное внутри, потому что внутренние органы толстяка словно миксером взболтали. Он мгновенно умер, только и успел увидеть, как ведьмак вытирает руку о полотенце, висящее на стене.

- Все, теперь можно и... Ого!

Алан вытащил камень из стены, и достал из тайника полсотни писем. Да не каких-то там, а переписку самой придворной чародейки! И более того, здесь лежали свидетельские показания заключенных за разные годы.

Чем больше Алан читал, тем больше понимал Лаферти, и тем отчетливее видел ее гнилую насквозь натуру. В