Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

но такая человеческая табличка не исчезла. «Обеденный перерыв» внушал надежду, что на этот раз меня хотя бы не выкинуло в безлюдной пустыне. Хотя как сказать… Я же не знаю, кто поставил эту табличку. А вдруг это какой-нибудь огр-людоед решил, что я и есть тот самый обед? Повесил табличку и ушел в свое логово сервировать стол.

Звучало абсурдно, но меня уже было не остановить. Да и не удивлюсь, что после всех моих приключений огр-людоед – самое меньшее из зол, что могли со мной случиться. Кое-как поднявшись, я сначала осмотрела себя – вроде в порядке, ничего по пути не оторвало и по космосу не развеяло, – потом окрестности. На первый взгляд никакого подвоха: обычный двор с магазинчиками, какими-то салонами и прочей социальной суетой, из двора выход в каменной арке, а за ней безлюдная улица. Признаться, я даже опешила. Слишком уж скучно для Темного факультета и слишком невзрачно для Светлого. Амилота, клоп тебя закусай, ты куда меня отправил?! Неужели… Я вернулась домой?

И вот так я стояла возле салона со странным название «Мадам Ленорман» и хлопала глазами. Чем тут занимаются? Почему вокруг никого нет? И если это реальность, то какая, когда?

Мне все еще нужна маска?

– Эй, есть тут кто-нибудь? – робко позвала я, но ответом была тишина. Мимо прошуршал комок мусора и газет, сплетенных в одно целое порывом ветра. И вот тут особенно почувствовалось, что я стою босая на голом асфальте. Туфли я лично оставила украшать коридоры ЗОБа. И мне не то чтобы холодно, как раз наоборот, несмотря на тенистость райончика, летнее солнышко хорошо нагрело все поверхности, но вот ветерок оставлял желать лучшего. Наверное, август или начало осени, вроде и жарко по-летнему, но земля уже остывает. А еще для обеда, если подумать, было поздновато. Прямо скажем, даже перерыв на ужин подходил к концу. Я помолотила еще в дверь, потом задумалась над тем, что делать, если мне так и не откроют. Уйти искать помощи в другом месте? А если весь смысл в том, чтобы я оказалась именно возле этого крыльца? Рисковать не хотелось, как и вообще совершать лишние телодвижения. Я чувствовала себя вялой и уставшей, как после болезни.

Нет, никуда не пойду, буду здесь всех бесить.

С помощью смекалки, сдобренной шипением и ругательствами, разобрала коробку, спрятанную под крыльцом, на части и постелила на ступеньку. Присела, поерзала и с тоской вспомнила чудесное гнездышко, в котором мы с Лайзом тренировали магию. Я пошевелила пальчиками на ногах, зябко потерла голые лодыжки. На глаза упала непослушная прядка.

И тут до меня дошло-о-о…

Мои змейки пропали!

Меня охватила паника, я яростно щупала голову и не находила ни одной змеи, только волосы – темные и густые, как в старые добрые времена. Как я мечтала в первые дни адаптации о них, как скучала по их приятной тяжести… Но сейчас мне казалось, от меня оторвали часть, причем, я думаю, самую лучшую. Стало больно и обидно, как будто меня обманули. Да что там! Меня и правда надули, сначала шантажом заманили на этот их проклятый корпоративный бал, потом Лайз нагородил с три огорода того, что я даже осмыслить еще не успела, а после просто закинул в портал!

Я ему что, шутка, что ли?

Я смахнула выступившие злые слезы и ойкнула. На запястье была ранка, покрытая запекшейся кровью. Твою ж дивизию, Лайз, ты мне на все ответишь и за все! Я лизнула порез и поморщилась, больно. Нет счастья ни в личной жизни, ни в пространственных перемещениях. Я подперла голову кулаком и замерла в ожидании. Однажды кто-то да придет, или откроют изнутри, а тут сюрприз на картонке сидит. Узнаю точно, куда меня занесло, а от этого уже и плясать дальше буду.

Однако время шло, и наступила ночь, а «обеденный» перерыв все не заканчивался. Я пару раз вставала и молотила в дверь, иногда даже ногами. Не вышли даже вездесущие соседи! Что мне еще надо было сделать? Поджечь что-нибудь? В итоге я прикорнула, как последняя бродяжка, прямо тут, на картонке.

Мне ничего не снилось, но перед самым пробуждением я четко услышала звук, который прочно ассоциировался с уборщиком Сорамару. Да так явно, что, не размыкая век, я промямлила:

– Уйди, не мешай… Я сама уберу…

А потом проснулась и рывком села. Поясницу прострелило от неудобного положения, и я чуть не взвыла. Предрассветные сумерки светлели, но одинокую фигуру с черенком, медленно направляющуюся ко мне, я разглядела отлично и без горгоньего зрения. И была сейчас беззащитна как никогда.

– Чего расселась? Коробку для мусора сломала. Иди отсюда, пьянь! – дворник замахнулся на меня метлой, но, видя мое чересчур радостное лицо, отошел в сторону и перекрестился.

– И правда, дом! Я вернулась домой! – заорала я и попрыгала на месте.

– Наркоманка! – возмутился дворник.

– Чо орете, как коты в марте, а? – со второго этажа салона на нас смотрело заспанное женское лицо. – Я тэбэ за чо деньга плачу? Шоб ты по утрам под окном вай-вай орал? Мусор шкряб-шкряб, денежка получай, орать не надо, вай вей!

Пока женщина проводила разборки с дворником, я решила уйти по-английски, раз уж хотя бы убедилась, что это не какая-то там неизвестная мне волшебная страна, а самая нормальная, с дворниками и голосящими бабами. Потихоньку повернулась и хотела уже нырнуть в переулок, как широкая ладонь тяжело опустилась мне на плечо.

– Куда собралась, золотко?

Я икнула и медленно обернулась.

Передо мной стояла самая настоящая цыганка: тысяча разных юбок, кокетливо повязанный вокруг пояса платок с монетами, ярко-розовая блузка, красная косынка на кудрявой голове еле держалась, настолько хорошо природа одарила ее шевелюрой. Ну точно как из сериала про Кармелиту.

– Домой, – пискнула я.

Цыганка схватила меня за руку, задев ранку, и я зашипела.

– Ай, нэ! – женщина бесцеремонно развернула меня и второй рукой пошарила в области декольте. Мозг отказывался понимать, что со мной происходит. Возможно, это и есть хваленая способность забывать самое страшное?

Меня прекратили щупать, сгребли в объятия и сжали так, что, наверное, силе этой цыганки позавидовал бы даже Ллейшах.

– Дочка! Предки благословили! Люди добрые, у меня дочка! – теперь уже заорала цыганка, заставив несчастного дворника подпрыгнуть вместе с метлой.

Улица окрасилась в нежно-розовый, рассвет полностью разогнал темноту, и из каждого магазинчика или лавки вывалилась куча народу. Цыганки постарше обнимали нас, помоложе