Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

Спустя всего несколько тиков мостик опустел.

— Спокойной ночи, Вальдо, — сказал Брим своей симпатичной напарнице, которая направилась к выходу, а про себя улыбнулся. Поздороваться они так и не успели.

Поднявшись из-за своего пульта, он подошел к Урсису, не спеша отключающему системы корабля.

— Недолгий же у нас вышел полет, — сказал он, положив руку на плечо медведя.

— Воистину так, — буркнул Урсис, щелкнув тумблером главного делителя и заглушив дисплей. — Честно говоря, — он улыбнулся, блеснув алмазными коронками, — я тут невольно подслушал твою теорию насчет невидимок.

— Тебе тоже кажется, что это были невидимки? — спросил Брим, выходя с мостика.

— Вот именно, — ответил Урсис, пропуская Брима вперед. — Пусть даже у нас и нет доказательств…

Брим покачал головой.

— Жаль только, я не понял, что за оружие они использовали. Коллингсвуд права — разлагатели не могут не оставлять видимых ионизационных следов. — И это тоже верно, мой нетерпеливый друг, — улыбнулся медведь. — Впрочем, мы только вчера впервые услышали о существовании невидимок — я имею в виду настоящих. — Он задержался у входа в свою каюту и покачал головой. — Конечно, это загадка, но в свое время кто-нибудь обязательно разрешит ее. Возможно, даже мы с тобой. Но для этого нужно хорошенько выспаться…

— Спокойной ночи. Ник, — кивнул Брим. — И спасибо за поддержку.

— Спокойной ночи, Вилф, если то, что осталось, можно назвать ночью. Мы поговорим с гобой завтра за стаканчиком вина, идет?

— Договорились, Ник.

Брим повернулся, чтобы идти дальше, однако — странное дело — спать ему уже расхотелось. Открывая свою дверь, он знал, что любая попытка уснуть обернется пустой тратой времени — тем более что он все равно собирался обследовать город. Переодевшись в летнюю форму, он запер каюту и зашагал к выходу. Несмотря на ранний час, он был готов к открытиям…

* * *

Гадор еще только-только окрасил горизонт первыми лучами зари, когда Брим расписался в книге увольнений и шагнул из люка на свежий воздух. Далекие пожары в Аталанте уже утихли, а от двух разбитых транспортных кораблей остались только искореженные остовы на дне гравибассейнов. Тем не менее база вернулась в нормальный ритм работы почти сразу же после отмены тревоги. Брим сел на трамвай, идущий до центрального пересадочного узла базы, — маленький вагончик опоздал всего на несколько циклов. Когда он проезжал мимо двух разбитых гравибассейнов, пассажиры начали возбужденно перешептываться — воронки еще дымились, а на причале стояли пожарные машины. Однако, пока трамвай добрался до конечной остановки, он несколько раз пустел и снова наполнялся энергичного вида рабочими, шутившими и болтавшими так, словно они возвращались с самой заурядной ночной смены. Да, геликанцы были удивительно стойким народом — это Брим понял сразу. А Кабулу Анаку это еще предстояло узнать — и очень скоро. Судя по донесениям разведки, адмирал Облачников перенес свой флаг на новый мощный линкор «Ренгас». До открытого нападения оставалось совсем немного;

Брим ощущал это нутром.

Когда трамвайчик остановился на последней станции, до конца ночной смены оставалось еще два метацикла, и в станционном здании было почти пусто. Над булыжной мостовой у перрона парили два больших городских трамвая.

Эти старомодного вида вагоны имели примерно двенадцать иралов в высоту, восемь или десять в ширину и почти семьдесят в длину. Два плоских гравиблока поддерживали их на весу, так что пол вагона находился примерно на уровне груди. Спереди три скругленных в плане окна спускались от уровня крыши на половину высоты; такие же по размеру окна шли по бокам вагонов, причем верхняя треть их была выполнена из закаленного зеленого стекла. Между лобовыми стеклами и большими медными цифрами размещались мощные фары. Вход для пассажиров размещался в середине боковой стороны, и к раздвижным дверям вела высокая складная лесенка. Лесенки у распахнутых дверей на концах вагона были круче и уже и явно предназначались для вагоновожатого. На вагоне номер 312 красовались три оранжевые полосы; на вагоне 309 — одна синяя. В остальном вагоны выглядели почти одинаково, если не считать табличек под лобовым стеклом, гласивших: одна — «Монастырь», а вторая — «12-й кольцевой».

Брим нахмурился. Было совершенно ясно, что первый трамвай пойдет на холм, к монастырю градгроут-норшелитов. Но вот что такое «12-й кольцевой»? Он задумчиво потер подбородок, потом шагнул к трамваю, направлявшемуся в монастырь. Если весь город такой, как его Рокоццианский квартал, лучше провести время, осматривая обычные туристские достопримечательности до тех пор, пока не найдется новый провожатый из местных.

Брим оглянулся на пустой павильон. В воздухе пахло несвежей пищей, потом, дымом му'окки, но сильнее всего — озоном от жужжащих в ожидании отправления трамваев. Брим предположил, что в час пик здесь будет вообще не продохнуть.

Кассир, одетый в зеленую форму, дремал за билетной стойкой, зато над его головой висела большая, красочная схема города. И — о чудо из чудес! — на ней были обозначены все остановки общественного транспорта. При ближайшем рассмотрении Брим обнаружил, что кольцевой маршрут номер двенадцать огибает холм по периметру, петляя в лабиринте узких улочек — самое подходящее место, чтобы заблудиться. Окончательно приняв решение, он осторожно разбудил спящего кассира, купил билет до монастыря и обратно и направился к трамваю номер 312.

В пустом салоне пахло горячим машинным маслом, пластиком обшивки и озоном; сиденья с плюшевой обивкой располагались по четыре в ряд с проходом посередине. Как ни странно, в трамвае было безукоризненно чисто. Брим уселся у окна в переднем ряду — так он мог смотреть вперед, через ветровые стекла — и принялся ждать.

На протяжении следующих циклов к нему присоединились несколько рабочих, по той или иной причине прервавших смену (судя по всему, из-за травм). Один проковылял в трамвай со свежей повязкой на глазу, двое коренастых мужчин в одежде грузчиков появились с забинтованными головами, а высокая, недоброго вида тетка взгромоздилась на сиденье, несмотря на шину, закрывавшую ногу аж до колена. Следом за ней в трамвай вошли двое угрюмых, усталых градгроут-норшелитских монахов, насквозь пропахшие дымом. Брим сразу же догадался, откуда они возвращаются. На двух разбитых гравибассейнах, должно быть, хватало работы и для монахов. Судя по виду обломков, вряд ли из экипажей уцелела хотя бы четверть.

Наконец появились кондуктор и вагоновожатый в темно-зеленых куртках и брюках, белых рубахах с узкими зелеными галстуками, блестящих черных башмаках и фуражках с оранжевым околышем и эмблемой: что-то вроде колеса, пронзенного маленькой золотой молнией. Они заняли свои места, тренькнул звонок, двери со стуком закрылись, и пол под ногами у Брима начал дрожать, по мере того как древние гравиблоки набирали обороты. Трамвай номер 312 качнулся, выехал со станции и свернул на основную магистраль,