Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

Лицо у него вытянулось:

— Так это же по морю!

— В Херсоне мореходных посудин совсем нет?

Полонский задумался.

— Есть трохи, но в Николаеве больше. Без них несколько концов придется делать, а это часов пятнадцать-двадцать в одну сторону.

На мое удивление, что так долго, Евген засмеялся и объяснил, что это же не эсминцы-«новики», которые могли бы за четыре часа обернуться. А обычные коммерческие посудины, среди которых полно парусных, хорошо если делают пять-шесть узлов, то есть километров десять в час. Но все равно, готовить логистику надо и подсуетиться к моменту, когда Григорьев устроит восстание.

Март тянулся ни шатко, ни валко, мы хоть немного пришли в себя от зимней суматохи. Я даже несколько раз ночевал в штабе вместе с Татьяной — нам выделили комнатку в одной из преподавательских квартир.

Все стороны тяжело и трудно выкарабкивались из тифа, отчего наш фронт в Каменноугольном бассейне почти застыл — Деникин убедился, что стратегических успехов ему не достичь, а тактические стачивали корпус не хуже эпидемии. Тем более у Корнилова имелись все основания ослабить Донбасский фронт в пользу Донского, где с каждым днем все серьезнее давила РККА. Мобилизации у большевиков делали свое дело, красноармейцев прибывало, Троцкий и военспецы обтесывали эту массу в настоящую армию, несмотря на возражения Сталина, Ворошилова и присных.

На очередном выезде в Юзовку меня поймал Миронов:

— Что-то мы засиделись, Нестор Иванович!

— Позиционная война, Филипп Кузьмич.

— Да мы ее на империалистической наелись, — он резко провел ладонью по горлу, — вот так!

— А вы пока готовьтесь, пополнение принимайте, конский состав ремонтируйте, будет вам работа, как распутица кончится. Только не здесь, а в другом месте.

Кончики усов-пик дрогнули, Миронов доверительно взял меня за локоть и потянул в тихий угол:

— Есть весточки с той стороны, что с дивизией Думенко не все благополучно, Борис Мокеевич в нашу сторону посматривает. Надо бы связь с ним наладить.

Заполучить второго кавалерийского начальника такого масштаба крайне заманчиво, но где гарантия, что это не провокация ЧеКа?

— Я вам Леву пришлю, Задова. Он парень толковый, связи как раз его забота.

Март 1918, село Триполье под Киевом

Трое хлопцев в кожухах, громыхая навешанным на них оружием, втолкнули в хату четвертого со связанными за спиной руками.

Сидевшие за столом люди в портупеях поверх разнокалиберных френчей и гимнастерок обернулись на вошедших.

— Ось, батьку, лазутчыка спиймалы! — доложил старший конвоиров.

— Спиймалы, ха! — передразнил связанный. — Я сам пришел, с посланием до пана атамана.

— У нас не атаман, а начдив Днепровской повстанческой дивизии! — не то с гордостью, не то с обидой заявил широченный мужик, похожий на медведя.

— Да? А какая разница?

— Москаль? — насупился сидевший по центру брюнет, отчего его одутловатые щеки стали чуть больше.

— Москаль, — сверкнул золотым зубом парень. — А вы че, москалей боитесь?

— Мы никого не боимося! — пнул его в спину конвоир.

— Ага, а чего тогда связали? Думаете, цацки отберу? — парень ловко пододвинул ногой табуретку и, пока все замерли от такой наглости, уселся. — Кто тут атаман Зеленый? Ты?

— Ану встань! — конвоир схватил парня за шиворот, но одутловатый вскинул руку, и конвоир с ворчанием отступил.

— Ну я Зеленый.

— Даниил Ильич? Письмецо у меня до вас.

— Бреше вин! Мы весь одяг обшукалы, немае ничого! — снова влез старший.

— Закачано надежно, — цикнул зубом парень. — Фраерам не найти. Короче, хотите знать, что в письме, гоните этого балдоху и развяжите меня. Ну, если москалей не боитесь.

Зеленый зыркнул на конвоиров, и они, толкаясь и суетясь, полезли обратно в двери. Медведеобразный встал из-за стола, зашел парню за спину, с шелестом выхватил шашку и просунул ее между руками и спиной. Связанный только повел плечами:

— Не бери на арапа, дядя, пуганый я.

Шашка скользнула еще раз, веревки распались.

— Ох, хорошо, — растирал кисти парень. — Ножик дайте или бритву.

Зеленый вытащил из кобуры револьвер и демонстративно положил перед собой, а потом порылся в кармане, достал перочинный ножик и запустил его по столу. Парень ловко поймал, деловито вытянул из штанов ремень, разложил его на столе и, высунув язык, надрезал кант.

— Вот моя ксива, — вытащил он кусок ткани.

— Податель сего Павел Малаханов исполняет поручение Революционного штаба Приазовской республики, — прочел четкие буквы, выведенные химическим карандашом, сидевший рядом с Зеленым долговязый с унтерскими усиками. — Печать Повстанческой армии, подпись Нестор Махно.

— Ну, положим, мы тебе верим, — положил руку на револьвер Зеленый. — С чем пришел?

— Гостя положено накормить, напоить, а расспрашивать потом, — безмятежно улыбнулся Розга.

— Напоимо и нагодуемо, — со скрытой угрозой пообещал четвертый. — Говоры давай.

— Ну хоть понырдать есть? Ваши все отобрали. Че уставились? Не знаете, что такое «нырдать»? Курево есть?

Зеленый фыркнул и, как раньше ножик, запустил по столу пачку папирос. Розга вытащил одну, размял, прикурил у того, кто разрезал веревки, сладко затянулся и выпустил дым в потолок:

— Батько хочет установить связь для совместных действий против большевиков.

Хозяева переглянулись, Зеленый прищурился:

— Чего вдруг? Он же с большевиками лучший друг.

— Хрена там, коммуняки жлобы еще те. ЧеКа у вас водится?

— Водится, — сквозь зубы ответил Зеленый, а три других выругались.

После ликвидации Свердлова и Лациса расстрелы в Киеве не прекращались ни на день. Сперва хватали «буржуев», потом «поляков», за ними «юристов» и так далее, попасть мог каждый — разбирательство проводили короткое и формальное.

— И продотряды есть? — вкрадчиво продолжил Розга.

На этот раз ругались все — хлеб требовался Красной армии, заводам и городам, зерно выгребали без жалости, чуть ли не хуже, чем немцы.

— Вот и мы ни ЧеКу, ни продотряды не любим. А большевики, вопреки договору, заняли Харьков и разоружили там наши отряды.

— И шо?

— А ни шо. Батька считает, что долго такое не вытерпеть, а раз так, надо думать, как сообща действовать.

Долговязый встал и вышел в другую комнату. Там загремели посудой, донесся женский говорок. Розга, пока Зеленый и соратники переваривали новости, осмотрелся в хате. Рушники на стенах и вокруг икон, побелка расписана цветами, на полу солома, под матицами пучки сушеных трав, оттуда же