Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

Ада нутром чувствовала, что последует за этими взглядами. Ей хотелось остаться на месте и просто позволить ему делать, что он хочет. Один раз и больше они не увидятся. Завтра — Мидсуммар. У Ады будет муж и другая жизнь. Лучшая ли?

Однако, что-то внутри неё зашептало о самоуважении. Зачем ей идти на поводу у Марка? Что он хочет: поиметь зеркальную, чтобы хвастаться в кругу друзей, просто секса без обязательств с понравившейся новой Пришлой или всё это заранее обдуманный план его дяди и подобных ему по укреплению власти Драконов?

Ада и сама не заметила, как задала этот вопрос вслух.

Сидевший рядом отстранился и с непроницаемым лицом пересел на изначально уготованное ему место.

— Всё мимо. Ты мне в самом начале понравилась, а уж потом я понял, кто передо мной. Это, во-первых. А во-вторых, мой дядя — четвёртый Драк, и у него достаточно забот помимо моих симпатий. Он рассказал, что видел тебя в институте. И если хочешь знать, приходил к вашему ректору, а не тебя разыскивал!

— Эмме?

— Конечно, он учредитель и благотворитель Кломхольма. Тагир очень много делает для города и страны в целом.

Марк говорил жёстко, словно бросал в Аду обвинения на суде, девушке стало стыдно и неловко от того, что она вечно высказывает свои мысли вслух. Что на неё находит, когда Марк Ладон рядом? Или эта сущность гарпии дала о себе знать?

— Не сердитесь, но ваши попытки меня обольстить выглядят слишком откровенно. Этого хоть вы не будете отрицать?

— Ну всё, оскорбилась и снова строишь стену. Как с тобой сложно!

— Ищите там, где легче, — бросила Ада и встала. — Я хочу домой, в институт.

Марк раздражённо пожал плечами и тоже поднялся, бросив салфетку на стол.

— Как пожелаешь. Ответь только: есть способ доказать, что ты ошибаешься в своих предположениях?

— Расскажи мне о зеркальных. Всё, что знаешь, без утайки.

— Хорошо. Но это займёт много времени. Сделаем так, — оживился Марк и улыбнулся — Обещаешь мне ещё одно свидание? Только одно. Мы ведь так и не выпили вместе кофе.

Ада растерялась. Её очень хотелось ответить да, но оправдан ли риск? Девушка чувствовала, что сближается с Марком больше, чем ей того хотелось. Но как ещё узнать правду о себе? Надежд на Соль и остальных нет, кто остаётся?

— Я согласна, Марк. Но и вы пообещайте, что расскажите мне всю правду. И не причините зла, не принудите к тому, на что я не буду готова.

Дракон посмотрел на девушку долгим взглядом и кивнул.

Ада рассердилась на себя за такую откровенность и одновременно прислушалась к внутренним ощущениям, нашёптывающим, что от Дракона исходят какие-то волны. Ада улавливала их на подсознательном уровне, но ухватить связь мешали эмоции.

Помолчав, Марк произнёс:

— Меня тянет к тебе. Сам не пойму почему.

Ада снова, словно под гипнозом, сказала первое, что промелькнуло в голове:

— Меня тоже.

Не успела девушка обругать себя за неприлично-правдивый ответ, как оказалась в объятиях Марка. Дракон нежно коснулся губами её полураскрытого рта, и Ада выпала из времени, ни о чём уже не жалея.

Но кратким поцелуем всё и ограничилось.

— Вот видишь, я держу данное слово, — улыбнулся Марк и предложил Аде руку. Девушка с благодарностью её приняла, заранее дав себе обещание в следующий раз быть настороже и не поддаться влиянию Дракона. Каким бы повелительным и манящим оно ни было.

Глава пятнадцатая. Сиятельные

Вернувшись домой, Ада застала в своей комнате Селену. Ундина сидела в кресле, абажур торшера бросал на её лицо с раскрасневшимися глазами широкую тень. Вокруг суетились растерянные Рестрика и Далида. Последняя предусмотрительно поднесла палец к губам, чтобы вошедшая не сболтнула лишнего.

— Что случилось?

Селена отвернулась и всхлипнула. Ада отметила, что ундина сегодня совсем на себя не похожа: без огромных серёг, которые она так любила, волосы забран на затылке в небрежный пучок — во всм облике сквозила небрежность отчаявшегося.

Подруги пожали плечами: Рестрика с выражением лица, мол, “всё блажь, нашла о чём убиваться”, Далида с молчаливым сочувствием.

— Ничего страшного, — вздохнула Селена, не поворачиваясь. — Мне пришёл отказ.

“Ну, это не так уж неожиданно”, — подумалось Аде, а вслух она сказала:

— Не расстраивайся так, это я сорвала тебе выступление. Прости ещё раз, не понимаю, что на меня тогда нашло”.

Ада подошла к сидящей в кресле Селене и обняла её сзади, положив голову девушке на плечо.

Рестрика задумчиво произнесла:

— Нет, не похоже, что дело в тебе.

— Согласна, — поддержала ламию Далида.

Ада с удивлением уставилась на обеих подруг.

— Я чего-то не знаю?

— Письмо пришло три дня назад, — пртянула Селена смятый кусок бумаги, в котором угадавался серый конверт официальных уведомлений. Обычно такие приходили из Министерств.

Ада осторожно расправила его на коленке. Внутри лежало письмо, написанное на дешёвой шершавой серой бумаге. Такой тонкой, будто предназначенной для скручивания сигарет.

“Вы нам не подходите. Извините за неточные сведения, отправленные ранее”. Ниже стояла подпись директора театра и замысловатая печать.

— Было ещё одно письмо, — пояснила Селена, вытирая тыльной стороной ладони заплаканные глаза. — Там говорилось, что меня взяли в дополнительный состав труппы.

Девушка закашлялась. Ада давно замечала, что здешний климат, при всей его мягкости, не прибавлял здоровья Селене. А уж когда ундина нервничала, у неё попросту был нездоровый вид.

— Что такого случилось за три дня? — ходила по комнате с видом дознавателя Рестрика, откидывая назад светлые жидкие волосы. — Ну и духота у вас! Совсем не проветриваете?

— Может, просто передумали. Взяли другую. Почему вы все считаете, что здесь неприменно скрыт какой-то секрет?

— Чувствую, — вскинула и без того вздёрнутый носик ламия. — У нас же нюх на тайны. К тому же, от бумаги разит страхом и… почтением, вплоть до угодничества. Словно кто-то стоял за плечом писавшего и проверял, правильно ли тот подбирает слова.

— Зачем же портить мне жизнь? У меня нет здесь врагов…, — признесла Селена и непонимающе уставилась на письмо, словно оно могло выдать мотивы директора, так быстро меняющего свои решения.

— Дай сюда, — Рестрика стремительно выхватила мятую бумагу, всё ещё лежавшую на коленях Ады и, прокусив запястье, ламия несколько секунл стояла с закрытыми глазами. На её губах была кровь, которую девушка торопливо слизала раздвоенным язычком. Открыв глаза, сделавшиеся из голубых почти жёлтыми, ламия поднесла письмо к лицу и жадно вдохнула носом.

— Так и думала. Я всё верно сказала. Если бы можно было добыть немного