Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

Ответ пришёл через секунду: «Всё идёт по плану. Оптимизация конвейера завершена на 87 процентов. Новые схемы защитных браслетов готовы к тестированию. Вы хотели что-то ещё?»

— Да, твоих дальнейших рекомендаций, — написал я. — Спасибо.

«Не за что», — ответил Хуго. И добавил через паузу: «Вы хороший человек, Александр Сергеевич. Ваши дети заслуживают счастья».

Я усмехнулся. Нейросеть, которая учится быть человечной. Или притворяться. Но какая разница, если результат есть?

За окном темнело, но детдом светился огнями. В игровых комнатах смеялись дети. Эльвира Захаровна сама мыла посуду с новым помощником, понимая, что один он не успеет, а Игнат Алексеевич уже набрасывал меню на завтра, периодически с ней советуясь, и, возможно, флиртуя.

В цехах гудели станки, Ван спорил с Химулей о рунных цепочках, а Гришка выставлял ночной караул, лично обходя посты.

Всё шло своим чередом. И это было правильно.

* * *

Японцы подвалили неожиданно, и несколько вальяжно. Похоже на то, что они до сих пор считают себя сверхчеловеками, а нас, русских, глупым нищим быдлом.

Нахрапом ко мне попасть у них не вышло, моя недавно созданная канцелярия поставила их в позу и очередь, отсрочив визит на день. Но чисто, чтобы приколоться, я сообщил Всеволоду о желании и визите зама председателя японской торговой палаты, мечтающего со мной встретиться «по вопросам инвестиций».

Угу, вот прямо верю-верю… Конечно же, «инвестиции» и ничего больше.

Японцы приехали втроём. Нет, так-то их было гораздо больше, но на территорию детдома пропустили лишь эту троицу.

— Александр Сергеевич, у нас есть для вас интересное предложение, — перешёл к делу полный японец, который представился, как Китсу Хирумото, — Мы готовы обсудить контракт на пятьдесят миллионов рублей, и вот что нам нужно…

— Такие мелочи меня не интересуют, — прервал я его, — Что-то у вас ещё есть из интересного?

— Эм-м… — довольно быстро опомнился он от моей первой плюхи, — А что бы вы хотели услышать?

— Меня интересуют две рабочие станции от Фуджитсу. Последней модели. Они на прошлой неделе показывали их на выставке в Осаке, — проговорил я то, что для меня подготовили Ван и Хуго.

Судя по их словам, там что-то революционное. Достичь этого можно, но с нашими масштабами производства артефактов — проще купить.

— Хм, вы знаете, я не в курсе, но уверен, что это обойдётся дорого! — промямлил Китсу.

— Если цена и качество будут соответствовать, то готов приобрести. Сможете согласовать покупку? — отправил я весь намеченный план его разговоров в глубокую трещину.

Ну, вот. Весь сценарий убогому нарушил. Теперь он тужится, пыхтит и не знает, что сказать.

— Это же не один миллион долларов! — наконец нашёлся Хирумото.

— Я согласен на контракт под заранее выставленный аккредитив. Лишь бы вы мои условия и сроки выполнили. Понятное дело, что неустойки мы отдельным пунктом обговорим уже с юристами. Так как? Вы же контракт хотели? Неужели вас, представителя торговой палаты, не заинтересовало моё предложение?

Хирумото побагровел. Буквально — его физиономия налилась краснотой, как помидор на грядке. Он явно не ожидал, что вместо покладистого продавца артефактов, которого можно развести на «инвестиции», наткнётся на человека, который сам ему условия ставит. Двое его спутников — молодые, поджарые, с цепкими взглядами — напряглись. Я заметил, как один положил руку на портфель, а второй чуть сдвинулся, прикрывая начальника.

— Александр Сергеевич, — Хирумото попытался взять паузу, вытер платком лоб, — Вы не так поняли. Мы пришли с предложением о сотрудничестве, которое принесёт вам… как бы это сказать… политическую защиту. В обмен на эксклюзивные права на поставку ваших артефактов в страны Азиатско-Тихоокеанского региона.

— Ах, вот оно что, — я откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди. — Политическая защита. От кого, позвольте спросить?

— От… ну, от недоброжелателей. От тех, кто может захотеть… национализировать ваше производство. Или, — он запнулся, — Просто отнять.

Я усмехнулся. Недоброжелатели у меня, конечно, были. Но вот чтобы японская торговая палата решила меня от них защищать — это было ново. Слишком ново и слишком… бескорыстно, что ли.

— Китсу-сан, — я специально сделал ударение на «сан», хотя не был уверен, что это уместно, — А вы не думали, что я сам могу защитить то, что мне принадлежит?

— У вас есть отряд, это правда. — Он кивнул, признавая. — Но отряд не сможет противостоять, скажем, административному давлению. Или судебным искам. Или…

— Или японским шпионам, которые приходят под видом торговых представителей? — закончил я за него.

Тишина повисла в кабинете. Гулкая, как в вакууме. Хирумото замер с открытым ртом. Его спутники переглянулись, и я увидел, как рука на портфеле сжалась сильнее.

— Не надо дёргаться, — сказал я спокойно. — У нас в коридоре стоит Гришка и он всех нас видит через окно телепорта. Он стреляет быстрее, чем вы успеете достать то, что лежит у вас в портфеле. Даже если это артефакт. А уж если пистолет — тем более.

— Я… я не понимаю, о чём вы, — Хирумото попытался изобразить недоумение, но у него плохо получалось.

— О том, — я подался вперёд, положив локти на стол, — Что вы не из торговой палаты. Или из неё, но по совместительству. Ваши документы — отличная подделка, но мои люди нашли в них семь нестыковок. Семь, Китсу-сан! И главная из них — ваша настоящая фамилия не Хирумото, а Ямамото. И вы работаете на разведывательное управление Министерства обороны Японии. Уже девятый год.

Он побледнел. Вот так — сразу, враз. Даже красный помидорный оттенок исчез, сменившись сероватой бледностью.

— Это… это клевета…

— Это факты, — я нажал клавишу на пульте, и на экране, висящем на стене, высветилось досье. С фотографиями, с датами, с командировками. — Вот вы в Токио, год назад, на совещании с военным атташе. Вот ваши передвижения по Владивостоку. Хотите продолжать?

Хирумото — или Ямамото — молчал. Его спутники тоже молчали. Рука на портфеле медленно, очень медленно, убралась обратно.

— Чего вы хотите? — спросил он наконец. Голос сел, стал каким-то тусклым.

— Хочу, чтобы вы передали своим хозяевам простую мысль, — сказал я, вставая. — Моё производство — не игрушка. Я не продаю его ни за какие деньги. Я не обмениваю его на