Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

— Чёрт, — сказал я. — Мезенцев будет недоволен.

— А мне плевать, — ответил Костян, вытирая лицо от брызнувшей крови. — Живыми бы уйти.

Четвёртый клыкач не показывался. Я напряг магическое зрение, пытаясь понять, где он затаился. И увидел — метрах в тридцати, за грудой валунов. Он лежал, прижавшись к земле, и ждал. А рядом с ним — вожак. Крупнее, темнее, с глазами, которые светились не желтым, как у остальных, а красным.

— Вожак знает, что я колдую, — сказал я. — Чувствует порталы. Нужно отвлечь.

— Чем? — спросил Гришка.

— Мной. Если я вожака приму, четвёртого смело гасите на мясо.

Я шагнул вперёд, убирая портал. Вожак поднял голову, и я увидел, как он скалится — почти человеческая усмешка. Тварь умнее, чем должна быть. Опасная.

— Ну, иди, — сказал я, разводя руки в стороны. — Иди сюда.

Он рванул. Я ждал до последнего, чувствуя, как земля дрожит под его лапами. И в тот момент, когда он почти прыгнул, я открыл портал не перед ним — под ним. Второй портал — прямо в клетку.

Вожак провалился вниз, не успев даже взвизгнуть. Клетка лязгнула, загудела — артефактная защита включилась на полную мощность, сдерживая его ярость.

— Есть! — крикнул я, и тут же почувствовал, как слабеют ноги.

Три длинных портала подряд, да ещё через границу Пробоя — это серьёзная нагрузка даже для меня. Гришка подхватил меня под руку, не давая упасть.

— Живой?

— Живой, — ответил я. — Считай, что это был четвёртый.

— Всё, — сказал Волков, когда мы вышли из Пробоя. — Задание выполнено. Четыре клыкача, из них один вожак! Мезенцев будет прыгать от радости!

— Прыгать — не его стиль, — усмехнулся я. — Он скорее напишет диссертацию о морально-волевых качествах клыкачей в неволе.

Наёмники загрузили клетки в грузовики, проверили замки. Твари рычали, бились о стенки, но защита держала. Я прошёлся вдоль машин, убеждаясь, что всё надёжно.

— Александр Сергеевич, — ко мне подошёл один из наёмников, молодой, с веснушчатым лицом, — А правда, что вы можете портал открыть куда угодно? Ну, хоть в Москву, хоть в Париж?

— Могу, — ответил я. — Но не буду.

— Почему?

— Потому что тот, кто может всё, быстро перестаёт быть человеком. А я человек. И хочу им остаться.

Парень не понял, но кивать перестал. А я сел в наш Крузак и закрыл глаза. Сил не было ни на что — ни на разговоры, ни на мысли. Хотелось только спать.

— Отъезжаем! — скомандовал Дед по рации, и колонна двинулась в обратный путь.

Я смотрел в окно на проплывающие мимо сопки и думал о том, что сегодня мы сделали хорошее дело. Не для денег — для науки. Для тех, кто пытается понять Тварей, чтобы однажды научиться с ними бороться или использовать их под собственные нужды. И пусть Мезенцев — зануда, пусть его методы иногда бесят, но дело, которое он делает, — нужное.

— Санчес, — Гришка тронул меня за плечо, — Ты как?

— Устал, — честно ответил я. — Но это приятная усталость.

— Ещё бы. Четыре клыкача за один заход. Никто так не умеет.

— Никто — это громко сказано. Но пока мы — лучшие. Мы можем.

Я откинулся на сиденье и провалился в сон. Мне снился детдом, дети в новых костюмах, которых я не так и не успел увидеть, и Хуго, который рисовал для них эскизы, улыбаясь своей невидимой улыбкой. И от этого было тепло. Как дома.

Наших первоклашек нам всё-таки показали. За ужином. Мало того, что они явились в своих новеньких костюмчиках, так ещё и на здоровенной плазменной панели врубили фильм про них, снятый профессионально. Это Тамарик подсуетилась, и Блинову с её операторами подговорила. Так-то, да. Умница, сообразила. Готовая реклама детской одежды. Нужно будет с Ольгой встретиться, и между делом договориться о том, чтобы фрагменты этого фильма по новостям прокрутили. Пусть платно, на правах рекламы.

Что могу сказать — в кои веки наши детдомовцы смотрелись, не как гадкие утята, а ровно наоборот! И да, я этим горжусь!

Ох, чую, придётся нам раскошелиться на пошивочный цех — автомат. Хитрый Хуго всё заранее продумал, но грех на него пенять, он и денег добыл столько, что хоть сотню таких цехов организовывай, особого ущерба финансам не заметишь.

А ещё наш будущий Дом вовсю начал строиться!

Пока шла работа с фундаментом и подземными этажами, это было мало заметно, зато потом остов здания, его железобетонное основание, созданное по принципу этажерки, начало расти не по дням, а по часам. День и ночь устанавливалась опалубка, сверкала сварка, светили прожектора и гудели бетононасосы. Когда наш объект начал подниматься над землёй, то я сам слегка охренел. На рисунках и эскизах он не казался мне настолько большим.

Но вида не подал. Наоборот. Морду кирпичом — типа, так и было изначально задумано.

Признаюсь, сам я строительство не контролирую. Зачем? Для Хуго установлено шестнадцать камер высокого разрешения, и в его распоряжении четыре квадрокоптера с шикарной оптикой и целым списком опциональных приблуд, где есть универсальные лазерные дальномеры. Так что любой косяк строителей становится тут же известен. Например, они вчера одну несущую колонну попытались отлить с промахом на полтора сантиметра относительно уже отлитой.

Пришлось экстренно остановить заливку и заставить их перебирать опалубку. К счастью, доставленный бетон нашлось, куда залить, а то бы им ещё и за него пришлось платить.

Как хотите, но такие моменты лишь вызывают уважение у строителей. Реально видят, что заказчик бдит и контролирует каждый их шаг, и вот не так, запросто, как они привыкли, «ему по ушам, не проедешь». Если что — это цитата из разговора двух прорабов.

К моему удивлению, наш последний выезд к Пробою, что находился рядом с китайской границей, обошёлся без эксцессов. Можно сказать, что деньги на наёмников зря были потрачены.

Но, как по мне, не страшно. Эти расходы Мезенцев оплатил, причём, без звука, а нам только уважения такой серьёзный подход добавил, и не только среди Охотников. Тот же Всеволод его высоко оценил.

И казалось бы, всё хорошо и благостно, но…

Полковник Ткачёв вдруг решил нарисоваться. Похоже, на горизонте объявилась ещё