"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

бильярдом. Он был один, если не считать дюжины пивных бутылок, парадным строем стоящих перед ним на столе. Большинство из них были уже пусты. Голый череп сталкера озарялся красноватым отсветом от низко висящего плафона.

— Позволите? — спросил я и сел на свободный стул.

Он не удостоил меня ответом, лишь взял за горлышко одну из початых бутылок и поставил передо мной.

— Вам привет от Сохатого, — сказал я, принимая бутылку.

— И ему не хворать, — отозвался, наконец, Зондер низким скрипучим голосом. — Чем обязан?

— Сохатый рекомендовал вас для пеших экскурсий за городом.

— Беру 20 косых до первой поляны. Жратва и бензин мои, — скупо пояснил Зондер.

— О, кей, о цене договоримся.

Я пригубил пиво. На удивление, оно оказалось недурным. Я перегнулся через стол и шепнул Зондеру прямо на ухо: — Только мне нужны не простые «листики», а те, что с тремя листками. Желательно, с бутоном.

Он отшатнулся от меня, как от чумного. За соседним столиком несколько голов повернулись в нашу сторону, но Зондер метнул на них стальной взгляд и, любопытные тотчас потеряли к нам интерес.

— Следите за текстом, мистер, — перед моим носом предупреждающе покачался костлявый палец Зондера. — Не знаю, что обо мне насвистел Сохатый, но уж точно не то, что я конченный псих. Ишь, чего удумал! Трилистники ему подавай! Да ещё, с бутоном!

— Хорошо, — кивнул я, — можно, и без бутонов.

— Доведу до Яшкиной поляны, а дальше — сам. — немного подумав, сказал Зондер. — И это будет уже тридцать пять косорей.

— Тридцать, — сказал я твёрдо, и мы ударили по рукам.

Я назвал Зондеру свою гостиницу и дал номер телефона.

— Выезжать будем засветло, — предупредил он. — Так что ложитесь пораньше, мистер.

Мы попрощались и, я направился к выходу, чувствуя спиной недобрые взгляды местных аборигенов.

Глава 11 Лес

Екатеринбург, гостиница «Луна» 23 июня 4.40.

Зондер позвонил в половине пятого утра, когда за окном уже дрожали рассветные сумерки.

Я наскоро привёл себя в порядок, подхватил готовые ещё с вечера вещи и вышел из номера. Когда сонный партье увидел меня выходящим из лифта по-дорожному одетым и с вещами наперевес, он осведомился, не съезжаю ли я. Я успокоил его, напомнив, что номер оплачен ещё на месяц. Из-за стойки, как чёртик из табакерки, выскочил бой в алой курточке и бесцеремонно выхватив у меня поклажу, поволок её к выходу. Я попрощался с портье и вышел на улицу.

Снаружи было по-утреннему зябко. Бой, остановился возле парковки и, в недоумении крутил головой, должно быть, ожидая увидеть подъезжающее такси. Возле гостиницы, выстроившись в ряд, стояло десятка два машин. Чистенькие и сияющие как ёлочные игрушки. Кроме одной. Машину Зондера я угадал сразу: джип, едва не до крыши разукрашенный кляксами пепельно-серой грязи.

Я хлопнул боя по тощей спине и показал, куда нести вещи. Он недоверчиво покосился на меня, но бодро засеменил к джипу.

Зондер вылез из машины и помог забросить сумки в багажник. Сунув бою мятую сотку, я забрался в кабину.

Зондер лихо развернул джип, и мы понеслись по пустынным улицам. Город ещё спал. Перекрёстки встречали нас жёлтыми совиными глазами дремлющих светофоров, и мы очень скоро добрались до Сибирского тракта. Выехав на трассу, Зондер безжалостно вдавил педаль газа, и машина с ракетным рёвом понеслась на восток, навстречу наступающему на город рассвету. Я нащупал на воротнике куртки вшитую туда горошину маячка и активировал его, сжав пальцами. Порядок: теперь на пульте дежурного будут мои точные координаты.

За окном с калейдоскопной скоростью понеслись окраины Катера: супермаркеты, мотели и АЗС. Джип мягко покачивало на хорошей дороге, и я вскоре задремал. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем джип загрохотал по просёлку. На одной из кочек машину подбросило и, я окончательно проснулся, стукнувшись затылком о лобовое стекло. Тупой болью отозвалась раненая рука.

— С добрым утром, мистер, — ухмыльнулся Зондер, резко выкручивая руль. — До места миль десять, так что, немного потрясёт.

Я огляделся. Солнце уже поднялось над чернеющим вдалеке лесом. Вокруг, покуда хватало глаз, желтели заброшенные поля, изрытые кротовыми горками.

— Вон за тем лесом нас могут тормознуть, — заявил Зондер. — Если спросят, едем за шишкой, усёк?

— За шишкой?

— За кедрачом, — пояснил Зондер, — орешки такие. Как кедровые, только мельче.

— Ясно, — заверил я. — За шишками, так за шишками. А кто здесь может нас тормознуть?

— Мусора, кто же ещё? — Зондер вопросительно глянул на меня. — А ты, похоже, не местный?

— Я из Москвы, — не стал я лукавить.

— То-то и видно, — усмехнулся Зондер, — здесь вокруг Леса везде патрули. Уж третий месяц торчат.

Зондер витиевато выругался.

— Это зачем ещё?

— Чтобы сдуру туда не лез кто попало.

Машину снова подбросило, и я треснулся затылком об потолок.

— А зачем туда лезет кто попало? — спросил я, потирая ушиб.

— Как зачем?! — ошарашенно спросил Зондер, — За «листиками», конечно! Или ты за чем-то другим в Лес собрался? Может ты этот, как это... орнитолог?

Зондер разразился глухим, лающим смехом.

— Ну, орнитолог, так орнитолог, — примирительно сказал он. — Главное, бабки заплати.

Дорога пошла вдоль леса и незаметно углубилась в него. За одним из поворотов, на обочине, мы увидели жёлтый полицейский уазик. Из него лениво вылез постовой в плаще поверх кителя и, подняв жезл, пошёл нам навстречу.

Когда наш джип остановился возле него, постовой постучал жезлом по окну кабины и сделал знак, чтобы мы вышли. Пришлось подчиниться. Я с удовольствием спрыгнул на твёрдую землю и размял затёкшие ноги.

— Ба, кого я вижу! — с притворным изумлением воскликнул постовой, глядя на Зондера, — Никак господин Дорохов?! Или как там, «Зондер», кажется? Зачем на этот раз пожаловали? За грибами, за ягодами?

— За шишкой, — с пионерским смирением ответил Зондер.

— Так ведь не сезон, вроде? — снова изумился постовой. — Не поспели ещё.

— В самый раз, — буркнул сталкер.

— А это что за овощ с тобой? — кивнул на меня блюститель закона. — Тоже любитель шишек?

И, уже обращаясь ко мне, спросил:

— Документики ваши позвольте полюбопытствовать?

Я пошарил в кармане и протянул ему паспорт.

— Из Москвы, значит? — спросил