Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

скидывая кору и стружки в костёр — пусть дымит, кровососов пугает. Потом решил, что дров мне маловато, парней ещё не видать, а всё, что принёс, уже почти и сгорело. Набрал вокруг ещё охапку высушенных серых сосновых веток, такую, что и не удержать, последние несколько шагов уже бежал бегом, чтоб не рассыпать выскальзывающую добычу. Кое-как, наклоняясь, скинул всё возле костра. Выпрямился — передо мной стоял человек. Это вышло настолько неожиданно, что я бы шарахнулся назад, если б ноги неожиданно не примёрзли к земле.

— Здравствуй, мальчик. Ты один здесь? — голос какой-то… вкрадчивый. А может — мне просто кажется, со страху-то?

Потому как страшно до спазма в горле.

Глава 28

Мужик крупный, сильный, бицепсы из рукавов рвутся — как бы не больше, чем у Игоря. Борец? Кузнец? Гребец? Или просто в детстве кушал хорошо? Странный, деревенского вида, но почему-то кажется не очень умелой подделкой, словно только спрыгнул со сцены, где самодеятельная труппа ставит спектакль про дореволюционную Россию. Брюки — будто от костюма, синие, в мелкую полоску, заправлены в кирзовые сапоги гармошкой. Белая рубаха в мелкий кленовый листок, несвежая, расстёгнутый воротничок засален. А сверху — коричневая жилетка из плотной ткани, с поясом. Не ремнём! Встреть такого в деревне — и то удивился бы, давно там такого не увидишь, только если дед какой-нибудь, но мужик вовсе не старый, лет 30 от силы.

Лицо ещё примечательнее: первым делом в глаза бросаются усы. Нет, усики. Тонкие, загибающиеся наверх. Поручик Ржевский скрывается от кредиторов в лесу, вот чесслово. Глаза маленькие, масляно блестят, бегают. Вообще, всё лицо — отталкивающе несимметричное — как-то «живёт», постоянно двигается, микро-гримасы сменяют друг друга, как будто его корчит от какой-то глубоко запрятанной боли. Но сам стоит спокойно, неподвижно, руки с крупными кистями опущены, большие пальцы заложены за пояс.

Вот хоть убейте — не нравится он мне. Усы особенно — ну кто у нас такие видал? Тут мужики если и носят усы — так это УСЫ! А скорее к ним и вовсе будет прилагаться борода разной степени ухоженности, от рода деятельности зависит. Солидные люди стригут коротко, аккуратно, а люди вольно-полевых профессий отращивают такое, что и медведь испугается. Ну, понятно, есть ещё и идейные, кому всё поровну, студенты, например. У нас есть (будет) институтская фольклорная песня, там про это так сказано:

И давно не брею рожу,

Чтоб клопы её не ели!

В голове некстати всплыло словечко «падальщик». Или кстати? Тогда пугливый должен быть. Ну-ка: « Отвали!». Ноль реакции. Урод даже не моргнул. Мозги протухли? Или команда слишком неопределённая?

— Шаг назад!

Теперь дёрнулся, но так, чуть-чуть, разве что гримаса на роже скроилась совсем уж отвратная, и сразу же вернулся на место, даже ближе стал, прямо у костра стоит теперь. Не выйдет у меня дёшево отскочить на этот раз, похоже. Пошарил взглядом вокруг — мда. А вот нечего расслабляться, палка-то моя хрен-те где, вижу, но дотянуться не успею ни за что! И нож там же лежит… Но делать нечего, безоружным против этого жлоба ловить нечего. Размял ноги, как будто просто затекли, и, как можно более плавно, сунулся куда-то туда, буквально сразу же понимая: не успел. Детина оказался вполне шустрым, а может — я заранее себя выдал взглядами своими неосторожными, но мой порыв он купировал с лёгкостью, сайгаком прыгнув ко мне через костёр. Всё получилось даже хуже: чтоб порезче стартануть, я вынужденно наклонился, и урод издевательски слабым тычком свалил моё всё ещё детское тело на землю. Не успел я взвыть от от резкой боли в лопатке — приземлился удачно, прямо на торчащий камень, как тяжёлая туша плюхнулась сверху и вышибла воздух из лёгких так, что я сумел испустить только судорожный сип. Вот я дурак! Бежать надо было!

Я подёргался туда-сюда, но мужик весил вполне достаточно, чтоб придавливать меня надёжно. Хуже того, он схватил меня за руки и наклонился вперёд, приблизив своё лицо к моему. Пахнуло несвежим потом и табаком, настолько тошнотворно, что я отвернулся и зачем-то зажмурил глаза.

— Не балуй, — а вот теперь голос совсем страшный — бесцветный какой-то, равнодушный.

Запредельным усилием заставив себя повернуть голову обратно, я глянул в абсолютно пустые глаза маньяка. И эта пустота так меня напугала, что я, забыв обо всём, что было дури крутанул правой рукой и выдернул её из захвата. И тут же, не медля, ткнул большим пальцем мужику прямо в глаз!

Попал плохо. Ткнул куда-то в кость, вроде выше века, в глазницу, палец прострелило болью, но это не важно сейчас, главное, что противник взвыл и схватился за лицо обеими руками сразу. Это мой шанс! Ведь и отрабатывали выход из такой позиции на тренировках, но сейчас не помню ни черта… да и лежу не на мате, а на камнях, пусть и прикрытых тонким слоем опавшей хвои. Извернулся, пытаясь хоть чуть-чуть вылезти из-под противника, пока он занят собой — вон и кровь уже показалась на пальцах. В глазах радужные пятна, в ушах звон, а в голове вдруг на два голоса с разных сторон заорали Лёха с Игорем: «Мост! Делай мост!».

Мост? Ноги к себе, максимально, аж коленки в спину этому уроду стукнулись. Упереться понадёжнее… ну нате вам мост! Что есть силы! Левая нога в процессе таки соскользнула, поэтому мост получился кривоватый, но так даже лучше: пусть мужика подбросило и не сильно — тяжёлый, гад! — зато он прилично наклонился, давая мне возможность в рывке последнего шанса почти выскользнуть из западни. Туша, конечно, свалилась обратно — куда-то на колени, безжалостно растянутые сухожилия рвануло болью, но я не обратил на это внимания: дотянулся до своего посоха. Правда, схватиться получилось только за тонкий конец, но сейчас не до капризов.

Как же здорово всё-таки, что я встретился с афганцами и потратил столько часов не на ерунду всякую, а на тренировки! Старый «я» ни за что бы так не сумел, а вот «новый» плавным хищным движением, по наилучшей траектории всадил палку в силуэт. Ровно посредине мясистого уха. И хотя размахнуться и ударить на максимум было невозможно — урод сидел слишком уж близко, мало ему не показалось: он птичкой слетел с меня в сторону и назад. В костёр.

Я же, упираясь локтями и пятками, по-крабьи отполз на пару метров от него, и только потом, опираясь на посох, в три