Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

— …может, это и есть ад… не огонь… а вечное “почти”… Почти вернулся. Почти сказал. Почти…

И он вырубился, рухнув лицом на стол, едва не опрокинув пустую бутылку. Капитан вздохнул, поднялся, подошёл к двери и тихо хлопнул в ладоши. Через мгновение в каюту заглянул боцман.

— Отнесите юнгу в кубрик, — приказал он. — Уложите в гамак. И пусть никто его не трогает до утра.

Боцман кивнул, подхватил Олега под мышки — тот был лёгким, как мешок с тряпками — и вынес на палубу. Капитан остался один. Он снова сел за стол, выбил из трубки остатки табака и долго набивал её новым . Затем закурил, ароматный дым медленно полз к потолку, завиваясь в причудливые узоры — как карты неведомых морей. Он смотрел в открытый иллюминатор, за бортом ночь поглотила горизонт. Только звёзды мерцали холодно и равнодушно — такие же, как и триста лет назад. И триста лет спустя. “Странный мальчишка”, — подумал он. — “Говорит о железных кораблях и стеклянных глазах… но плачет так, как плакали мои матросы после первой схватки. Как плакал я, когда потерял брата под Тортугой”. Он сделал долгую затяжку.--“Может, время и вправду — спираль… и мы все — лишь тени, бредущие по её виткам. А море… море — единственный свидетель”. Но он знал одно: с этого дня юнга перестал быть случайностью на судне—он стал частью судьбы корабля. И, возможно, даже — ключом к чему-то большему. Над шхуной горели звёзды. А впереди, скрытый тьмой, ждал Нассау — порт свободы, крови и новых начинаний.

Глава 11

Глава 11. Выбор без выбора.

На рассвете шхуна “Морской призрак” вошла в бухту Нассау. Олег стоял у борта, вцепившись в леер, и смотрел, как из тумана — не сиреневого, а обычного, утреннего — постепенно вырастает порт. Его он увидел не сразу, нет. Сначала — запахи. Тяжёлые, слоёные, будто старое одеяло: смола, гниль, рыба, дым, сладковатая вонь перегара и чего-то ещё… человеческого. Потом — звуки. Скрип мачт, звон молотков, крики на десятке языков, хриплый смех, ругань, лай собак, плеск воды о причалы.И только потом — сам Нассау. Бухта была набита кораблями, как рот гнилыми зубами. Тут стояли пузатые торговцы с обвисшими парусами, аккуратные шлюпы, облезлые бриги, несколько быстрых шхун с низкими бортами и хищными носами — пиратская порода угадывалась сразу. На некоторых были видны ещё следы недавних боёв: поломанные снасти, запёкшаяся кровь, чёрные следы пороха. Были и суда под нейтральными флагами — те старались держаться ближе к берегу, будто и сами понимали, где оказались. Причалы кишели людьми. Матросы — худые, обветренные, в заляпанных рубахах, кто босиком, кто в стоптанных башмаках. Негры-грузчики, мускулистые, блестящие от пота, таскали тюки с сахаром и бочонки с ромом. Купцы в треуголках и коротких камзолах спорили, размахивая руками. Женщины — одни в простых юбках и платках, другие ярко разукрашенные, с вызывающими взглядами — уже высматривали, кто сегодня получил долю и готов её быстро потратить. Нассау не притворялся. Он не был красивым — он был живым и одновременно опасным.

— Добро пожаловать, в реальную жизнь юнга, — хмыкнул боцман, сплёвывая за борт. — Здесь море выпускает тех, кого не успело сожрать… чтобы этот город закончил работу.

Шхуна шла медленно. Капитан стоял на юте, спокойный, собранный, будто не он три дня назад шёл на абордаж. Флаг был поднят — чёрный, с эмблемой “Весёлого Роджера", череп и две скрещенные кости без лишних украшений. В Нассау это означало не вызов, а… принадлежность. К ним подошёл портовый катер. Несколько слов, обмен взглядами, пара монет — и "Морскому призраку” указали место у дальнего причала, ближе к мастерским.

— Сначала пленные, потом товар, — коротко приказал капитан. — И смотрите, чтоб без происшествий, за живой товар платят больше.

Пленных — тех самых двоих, что знали маршруты и навигацию — увели почти сразу. Не в кандалах, но под охраной. Их ждал рынок рабов и долговых слуг — грязный двор у складов, где люди стоили меньше бочки рома. Награбленное добро распределили быстро: серебро, ткани, вино, мелкие безделушки. Часть — напрямую перекупщикам, часть — через посредников. Губернатором Нассау числился Вудс Роджерс — человек, который, когда-то пытался навести здесь порядок. Формально Нассау подчинялся английской короне. Но это было формально, а на самом деле по факту он принадлежал тому, кто умеет удержать его силой, хитростью или влиянием. На рубеже XVII–XVIII веков Нассау превратился в настоящий оплот пиратства — хаотичный, кипящий жизнью порт, где законом была свобода, а властью — тот, кто командовал кораблём с пушками на борту и имел за спиной верных людей. Английская корона, хоть и назначала губернаторов и требовала лояльности, находилась за океаном, и её указы теряли силу ещё до того, как достигали берегов Новых Багамских островов. Вудс Роджерс— бывший мореплаватель и частный капер, прибыл сюда в 1618 году с королевской миссией: сломать анархию “Пиратской Республики” и вернуть колонию под контроль Британии. Он принёс с собой не только королевское прощение для тех, кто согласится покаяться, но и решимость применить железную руку к тем, кто откажется. Однако даже он понимал: пока в бухте стоят корабли с чёрными флагами, пока на улицах разгуливают бывшие морские разбойники вроде Чёрной Бороды, Сэмюэла Белами или Чарльза Вейна, настоящая власть остаётся в руках тех, кто диктует свои правила — через страх, уважение или просто потому, что они первыми заняли эту землю и сделали её своей. Таким образом, Нассау формально принадлежал короне, но по факту — тому, кто обладал достаточной дерзостью, чтобы бросить вызов империи, и имел достаточно умения, чтобы выжить в этом мире без законов, кроме одного: “Кто сильнее — тот и прав”. Роджерса уважали… и ненавидели. А ещё — обходили, если можно было. Капитан “Морского призрака” предпочёл действовать иначе. Для починки шхуны он обратился к Иезекилю Бранту, старому корабельному мастеру — бывшему военному плотнику, который давно махнул рукой на законы и чинил всё: от королевских корветов до пиратских развалин. За пару дней Брант обещал залатать пробоину, заменить часть обшивки и снастей. Запасы пополняли у местных: солонина, сухари, бочки с пресной водой, порох, ядра. Кроме того надо было набрать ещё новых матросов взамен выбывших. На всё про всё, должно было уйти при хорошем раскладе от трёх до пяти дней. — Нассау не любил спешки, но