Фантастика 2025-198 - Игорь Семенов

что ты готов предложить за имя того, кто хочет убить тебя? — азартно оскалился бог, тронув золотую серьгу в ухе. — Такие важные сведения стоят половины того, что я пообещал тебе за смерть Маммоны.

— Семаргл, вы же Вестник богов. Вам не стыдно торговаться, как какому-то Гермесу из греческого пантеона?

— Нет, не стыдно, — широко усмехнулся тот.

И ведь действительно не стыдно было. Но половины он, конечно, от меня не добился. Я тоже не поплавок какой-то. А вот от четверти награды за смерть Маммоны мне всё же пришлось отказаться. После этого мы ударили по рукам.

Семаргл отправился восвояси, а я добрался до кухни и разложил на столе коробочки с едой. Воздух тут же пропитался густым ароматом жареного мяса. И будто бы на этот запах пришла Огнева. Изрядно осунувшаяся и с кругами под глазами.

— Думала, что умру, — мрачно выдала она, жадно глядя на еду. — Выходит, жрица пыталась отравить меня, раз мой организм так отреагировал на твоё зелье?

— Нет, моя смесь сработала бы в любом случае. Она выгоняла из твоего тела всё, что посчитала вредным, — сказал я, отправив в рот сочную котлетку.

— А-а-а, — протянула девушка на фоне своего голодно рыкнувшего желудка.

Баронесса облизала губы и судорожно сглотнула, но не накинулась на пищу, хватая её руками.

Нет, Огнева воспитанно достала из шкафа тарелку и поставила её на стол, присовокупив к ней вилку и нож. Только после этого она стала культурно есть, словно на приёме у императора, а не на собственной кухне, да ещё будучи зверски голодной.

— Хм, — уважительно хмыкнул я и сдержал свой порыв вытереть пальцы о скатерть. — В гостиной лежат артефакты. Можешь забрать их. Мне они не нужны.

— Посмотрю на них, — величаво проронила девушка, словно делала мне одолжение.

— Приму эти слова как проявление искренней благодарности, — иронично сказал я и добавил: — Вечером жду тебя в доме своего дедушки. Пора тебе познакомиться с моей семьёй.

— У меня нет никакого желания знакомиться с ней.

— Ты расторгаешь нашу сделку? — недвусмысленно выдал я, вздёрнув бровь.

Баронесса хмуро посмотрела на меня и с десяток секунд размышляла над моими словами.

— Называй адрес. Надеюсь, у меня хватит времени подготовиться, — процедила она, посмотрев на настенные часы. — А что насчёт Ратникова? У нас есть шанс выручить его?

— Не знаю. Надо подумать, — серьёзно сказал я, выбираясь из-за стола.

— Громов, — сощурилась смертная. — А не пора ли рассказать, кто ты такой? Где ты всему этому научился? И как получил такую магию? У тебя же шесть атрибутов максимального уровня. У самого императора их семь. И эти твои слова о морали для смертных… Ты какой-то полубог? Говорят, что такие существа живут в нашем мире.

— Ну да, я по папе бог. Так что требую к себе соответствующего отношения. Завтра же чтобы в своей спальне поставила мне алтарь, — весело подмигнул я ей и вышел из кухни.

— Ты по папе и хаосит, и зверолюд, и ещё Перун знает кто! — донёсся мне в спину раздражённый крик баронессы, явно не воспринявшей мои слова всерьёз. А ведь они были почти правдой.

Я усмехнулся и покинул квартиру, а потом и из подъезда вышел. На улице меня встретили ласковые солнечные лучи и тёплый ветерок, гоняющий пыль. Солнце стояло уже высоко, освещая громаду Стены.

Мне не составило труда поймать такси и назвать адрес Громова. Водитель оказался усатым желчным крепышом лет сорока.

Он глянул на мою крепкую походную одежду, оценил саблю в ножнах и спросил, когда я сел на заднее сиденье:

— А вы, стало быть, в таком юном возрасте уже охотник на монстров?

— Кто-то вроде того.

Мою спину вдавило в сиденье, поскольку такси довольно резво сорвалось с места.

— И скольких монстров вы уже убили? — поинтересовался он, скрывая насмешку.

— Не считал.

— Ну да, ну да, — весело блеснул глазами смертный, явно считая, что я за Стеной был всего пару раз. Какие уже тут монстры? — А вы принадлежите к какой-то группе охотников? Или один осмеливаетесь ходить в Пустошь?

— Бывало, что и один ходил, — равнодушно проронил я, прикрыв ладонью внезапный зевок.

Сказывалась бессонная ночь.

— Один? — картинно выкатил глаза таксист. — Вы настоящий герой!

Смертный внутренне уже вовсю развеселился, слушая мои «бредни». Он явно принял меня за мелкого дворянина, пытающегося откровенным враньем придать себе вес.

— Какая сабля у вас примечательная. Родовая? — с улыбкой поинтересовался смертный, остановив машину перед светофором, загоревшимся красным светом.

— Что-то вроде того, — снова не блеснул я красноречием.

— Уверен, что в ваших руках эта сабля погубит множество монстров, — причмокнул губами шофер, мысленно посмеиваясь.

— А то, — пробормотал я и глянул за окно, привлечённый криками.

Там на тротуаре пьяный толстяк выкручивал руку парнишке лет десяти и орал, брызжа слюной:

— Ты, сучонок, украл мои часы⁈

— Нет, господин! — верещал ребёнок, сглатывая слёзы, текущие из широко распахнутых глаз. — Я просто мимо шёл!

— Не ври мне, твареныш! — выпалил смертный и пьяно покачнулся.

Его небритая, красная физиономия исказилась от злости. Показались зубы жёлтые от никотина. А свободная рука попыталась неуклюже засунуть в помятые брюки край рубашки, криво застёгнутой.

Однако толстые волосатые пальцы с родовым перстнем не могли ухватить рубашку, из-за чего лоснящееся пузо продолжало выглядывать наружу. А пупок будто наблюдал за плачущим ребёнком.

Толстяк словно всерьёз вознамерился сломать его тонкую руку. Да и сам парнишка оказался тоненьким и худым.

Его ноги скрывали коротковатые штаны, подпоясанные затёртым до трещин ремнём, а на плечах болталась застиранная футболка с заплаткой, пришитой грубыми стежками.

— Проходу нет от этой шпаны малолетней, — зло процедил водитель, наблюдая за сценой, развернувшейся на тротуаре. — Даже у дворян уже воруют, пользуясь тем, что человек немного выпил. Таким мелким выродкам надо пальцы ломать.

Таксист поскрёб ногтем крупный нос, украшенный синими прожилками. Он тоже любил заложить за воротник.

— Господин, господин, отпустите! — верещал парнишка. — Клянусь всеми богами, я не трогал ваши часы.

— Так его, так, — с кривой улыбкой выдал шофер, наблюдая за толстяком-дворянином.

А я для себя кое-что решил. Не мне, конечно, рассуждать о морали, но происходящее даже меня возмутило. Ведь я видел, что парнишка