Псевдоним «Испанец» 1-9 - Евгений Юллем

пункта «А» в пункт «Б», но что-то пошло не так, и гешефт сорвался. Причем груз был насквозь нелегальный и явно опасный для здоровья экипажа в случае захвата властями. Что уж там было он мне не сказал, лишь ушел с палубы недовольный и злой. Ну а мне, чей день еще не кончился, еще предстояло привести на корабль Нкечи и дождаться завершения их переговоров с капитаном. Вот я и зашел к Бенидану рассказать последние новости, особенно те, которые касались нас, легионеров.

— И что ты предлагаешь? — уныло спросил Бенидан с кислой миной. Как будто лимон съел, честное слово.

— А ничего, — я пожал плечами. — В данной ситуации рассказать все нашей группе и распустить ее. Пусть каждый решает сам за себя.

— И полностью убить моральный дух? Пока все-таки мы единое целое, а если я такое выдам, то они просто распустятся. Никакой дисциплины не будет, и все будут делать «на отгребись». Лучше придержу эту новость до окончания нашего плавания, до Тарисо.

— Смотри сам, но в принципе мысль здравая. Пусть лучше пока побудут в неведении, — сказал я. — А то действительно упадет моральный дух, и все.

— Так, наверное, и сделаю, — кивнул он.

— А сам что будешь делать дальше? — спросил я.

— Не знаю пока. У тебя есть предложения?

— Да есть у меня одна мыслишка, — сделал я загадочный вид. — Как конкретно получится — пока не знаю, но в общем и целом я собираюсь осесть в колониях. И тебе то же самое предлагаю.

— Даже не знаю, — он покрутил шеей, оттягивая воротник, — Я так хотел служить…

— Вряд ли тебе удастся осуществить свое желание в Лундии. Пока мы числимся погибшими или пропавшими без вести, нас картинно оплачут, объявят павшими героями и прочее. Как только мы объявимся живыми… Ну ты понял.

— Да понял уже, — с горечью махнул он. — Особенно, когда к этому причастен Орден.

— Так что с мечтой о маршальском жезле и торжественном возвращении в свой замок можешь забыть. При возвращении тебя не только в оборот возьмут, но и всех твоих родных объявят изменниками и предателями короны. Даже если ты будешь клятвенно утверждать, что ты верен монарху и государству. Поверь, я в курсе.

— Так я и думал, — он покосился на меня. — Хоть ты ничего о себе не рассказываешь.

— Как говорят у нас — «будешь много знать, не дадим состариться».

— Во-во. Темнишь, как всегда.

— А как же иначе? Запомни, темная покровительственная окраска — лучшая. Ничего, когда-нибудь расскажу тебе я несколько интересных историй. Но не сейчас. Чтобы ни у кого не болела голова.

— Да уж, — пожаловался Бенидан. — Как же, не болела. Как ты все сегодня изложил, так и заболела.

— Ну а что ты хотел? Быть в блаженном неведении? Чтобы потом броситься в объятия первого же лундийца и оказаться на костре? Нет уж, привыкай, — сказал я. — И не надо меня винить в этой ситуации — я тут абсолютно и совершенно ни при чем. Не я сижу разработанной задницей на лундийском троне и не я даю возможность клевретам убивать преданных короне людей под мудрым руководством ушастых. И не я уничтожаю королевство превращая его в протекторат Эльфарии. Так что не по адресу.

И тут, словно по заказу, пробили склянки. Один удар, два удара, три… Дальше до восьми можно было не считать.

— Ладно, я пойду. У меня дела, — подмигнул я ему. — А ты думай, как лично выкрутиться из общей ситуации. Я свое уже придумал.

— Дела у него… — Бенидан рухнул на освобожденную мной койку. — Вот бы так в Легионе напрягался.

— Скажи еще, что я этого не делал, — ответил я ему и вышел в коридор, поднимаясь по безбожно скрипящему трапу.

Ничего, поворчит и перестанет. Главное, он уже принял мысль, что мы больше не в Легионе. Теперь каждый за себя. Интересно, как он потом воспитательную работу проводить будет, когда расскажет про новости с родины… Посмотрю я на это.

Вахтенный матрос на палубе недоверчиво покосился на меня, когда я начал спускаться по так и не убранным сходням на причал. Но свое мнение оставил при себе, надо — значит надо, господин маг в безобразиях пока замечен не был. Прямо как строка из характеристики — «В связях, порочащих его, был, но не замечен».

Я шел по причалу, насвистывая веселую песенку. Ага, а вот и наши Стражи.

— Куда это вы решили на ночь глядя прогуляться? — с подозрением спросил один.

— Дела, господа, — я заговорщицки подмигнул и дал каждому из них по два серебряка.

Я же не капитан, чтобы золотыми размахивать? И так, считай, на хорошую попойку получили.

— Удачно провести время, — осклабился разговорчивый стражник.

— Я скоро вернусь, — пообещал я им.

И в самом деле, идти-то не долго, вон до того лабаза шагах в ста. Теперь завернуть за угол… Нкечи была на месте.

— Ну как, готова? — спросил я ее.

— Да, Гарс.

— А что налегке? — я не увидел никакой поклажи.

— Какой смысл? Если не возьмут… А возьмут — за вещами недолго и сходить.

— Ладно, тебе лучше знать. И закутайся, чтобы никто пока твоего лица не видел.

— Хорошо, Гарс, — она накинула на себя с головой какую-то традиционную не то хламиду, не то одеяло, мигом превратившись из красивой женщины в какое-то подобие наложницы африканского вождя.

— Пошли, — скомандовал я.

Ну вот тут уже Страже пришлось позубоскалить. На их сальных улыбках можно было яичницу жарить, а перемигивания были достойны вышедшего из строя светофора. Они пропустили нас на причал, издавая смешки и причмокивания — даже хламида не испортила точеную фигурку Нкечи.

— Не обращай внимания.

— Я и не обращаю, — сказала она. — Но нестоячку могу им устроить щелчком пальцев.

— Опасная ты женщина, — покачал я головой.

— Нет, Нима, я простая нганга…

— Только при капитане эту песню не заводи, хорошо?

— Хорошо.

Когда мы поднялись на палубу, вахтенный аж сделал стойку, как настоящий моряк. Еще бы, женщин на борту тут не видывали, наверное, никогда. А вне — не знаю, я слишком мало еще плаваю на этой шхуне. Ну, судя по тому, что на берег сошли только мы с капитаном, в сомнительных портах он предпочитал иметь экипаж на борту в трезвом виде, а не собирать тела в портовых кабаках. Так что матросы были в этом смысле на голодном пайке.

Я толкнул дверь в каюту капитана и пропустил Нкечи вперед. Кэп, сидевший за столом с пером в руке, повернулся вполоборота и пристально посмотрел на нас.

— Ну, знакомь нас, наверное! — усмехнулся он.

Нкечи скинула свое покрывало, и тут уже напрягся