"Фантастика 2026-50". Компиляция. Книги 1-22 - Юлия Александровна Зонис

Елена была занята тем, что переписывала на осебрутажский язык свои заметки. То есть подробные инструкции для законника Ресина Мермота и для управляющих магазинами, писала письмо с пояснениями для Радеров, которое хотела передать через Ларков, и многое другое.

Затем готовила документы. С королевскими казначеями девушка тоже общалась, торговалась насчет стоимости своих долей в совместном бизнесе с гевайн. Она не знала рыночную стоимость своих предприятий, да ей особо и не нужно было: она-то требовала, чтобы ее доли просто отписали на имя совладельцев-нелюдей, да еще при этом требовала оставить те же льготные налоговые ставки. Сумма компенсации шла в карман нынешней Хелен, поэтому пришлось звать Лернавая, как ее представителя, раз уже опекуну эйры Бальмануг было затруднительно приезжать.

Так что в эти три дня ожидания с бывшим женихом также пришлось плотно общаться. К тому же он был здесь не только со стороны Бальмануг, но и как ответственный за саму иномирянку. А чтобы избежать такого двойного представления, на их деловые совещания приходил для дополнительного контроля еще граф Уеаткон.

– Эх, Эйлен, – показательно вздыхал Артам, часто отвлекаясь от основного дела. – Кто же теперь будет делать ремонт в моих домах? У нас ведь был с тобой договор, помнишь?

– Не со мной, а с эйрой Бальмануг, – посмеивалась Елена. С Артамом было так легко общаться, она была рада его визитам. – К тому же ремонт в твоих апартаментах в "Утренней звезде" закончен, а насчет остальных твоих домов у нас не было твердой договоренности, лишь предварительная. Но ты можешь обратиться к эйре Бальмануг, которая упомянута в договоре, вдруг она согласится для тебя...

– Не согласится! – прерывал их веселые перебранки Лернавай, сидящий здесь же. – Эйлен, прекрати дразниться!

– Но я хочу еще одну круглую кровать с кованым оголовьем! – словно не слышал дознавателя Артам, продолжая свои демонстративные стенания. – А дверги-мастера отказываются выполнять заказ без согласия Бальмануг.

– И поэтому ты, Артам, почему-то обращаешься к Маккин? – хмыкала девушка. – А не к настоящей Бальмануг?

– Та Бальмануг ненастоящая, кхм, прости Раймонд, то есть не та, что мне нужна! – продолжал игру Артам, довольно косясь на закипающего Лернавая. И быстро добавлял: – Может, ты, иномирянка, нарисуешь еще какие-нибудь интересные предметы мебели? Чтобы я заказал у человеческих мастеров?

– М-м, эйр Уеаткон, вы хотите организовать мебельное производство и зовете меня в партнеры? – не могла скрыть задорную улыбку девушка. – Я даже промолчу, что столь именитый эйр снизошел до бизнеса на мебели, но... увы, не получится. Как же я, иномирянка, войду в долю вашего предприятия, если у меня даже документов нет? А без договора как вы собрались перечислять причитающиеся мне проценты от прибыли?

– Нет, Эйлен, мне не нужен бизнес на мебели, я хочу что-то новенькое только для себя, – еще более коварно ухмылялся Артам под опять пропущенное мимо ушей возмущение Лернавая. – А документы мы можем тебе сделать новые. На имя Элианы Маккин. Да, Раймонд?

Но разговоры о возвращении "дочери" в семью Аршадан Елена сама сворачивала. Она пока еще не приняла решение.

Зато каждый поздний вечер, уже лежа в постели, пыталась обратиться к своей магии. Неважно, что и как будет дальше, но пока она в этом теле, это ее магия. И она ее разовьет во что бы то ни стало! Зря, что ли, она в волшебный мир попала? Нужно использовать все ресурсы, что даны. И пусть пока не получается, но она не сдастся!

***

И вот наступил день встречи с гевайн.

Переживала ли Елена? Еще как!

Как отреагируют Ларки на ее признания? Знает ли грын, что с ней случилось?

В большой кабинет-переговорную на первом этаже Управления заходила с волнением. Гости уже должны были ждать там. Под многочисленными взглядами собравшихся – не только самих гевайн, но и некоторого количества дознавателей и гостей из дворца – прошла и села на кресло у стола, указанное ей Лернаваем. Он был уже здесь и оставил свободное место возле себя. С другой стороны от ее кресла дожидался Уеаткон, как всегда, цветущий легкой улыбкой.

Шелли всё-таки тоже привели, она сидела на другой стороне широкого и длинного стола между братьями, Шимном и Шаном. Барион Норби расположился рядом с ними, за его спиной возвышался рыжий Джоган Норби. Далее светловолосый вертал в изысканном темно-синем камзоле, и в торце стола громадой возвышался полуобнаженный грын с обилием подвесок и амулетов на необъятной груди. Ближе всего к выходу сидел законник Ресин Мермот, и он с подозрением оглядывал безопасников в черных костюмах, которых в просторном зале было предостаточно, а по зашедшей девушке лишь недоуменно мазнул взглядом.

– Даро, Шелли, сир Ари, уважаемый... – как обратиться к грыну при посторонних, Елена не знала, – ...голин. И ты, Мермот. Хочу признаться вам, что я та, кого вы знали как Хелен Бальмануг, но в данный момент... выгляжу вот так, – развела девушка руками.

Сколько речей репетировала Елена предварительно, но от волнения всё позабылось, и получался какой-то жалкий лепет.

– Шелли, Шан! И уважаемый посол Шимн, – вновь втянув воздух, зачастила Елена. – Я прошу прощение, что сразу не рассказала вам правду, еще полгода назад. На самом деле я даже не Хелен Бальмануг... то есть не была ей изначально.

С Лернаваем и Уеатконом они много спорили, какую именно правду можно рассказать Ларкам, но Елена настояла, чтобы рассказать все. Потому что хватит полуправд. И потому что с грыном и верталом она всё равно будет обсуждать свое иномирство.

– Я человек из другого мира. То есть из таких далеких земель, что даже не могу сказать, где они находятся. Потому что сама не знаю, – продолжила отчитываться Елена. – В вашем мире я неведомым мне самой способом появилась год назад в теле девятнадцатилетней Хелен Бальмануг. В тот момент, когда она сильно болела и, как я тогда подумала, настоящая Хелен умерла, раз я заняла ее тело... После чего я отправилась в столицу, где мы с вами и познакомились. И да, весь последний год я выдавала себя за Хелен Бальмануг, поскольку от нее самой ничего, кроме частичных воспоминаний, как я думала, не осталось.

Барион и Шимн молча переглянулись меж собой, потом хмуро уставились на Лернавая. Будто тот, кто когда-то выстоял бардакард ради Хелен, должен теперь опровергнуть прозвучавшие странные слова. Шан смотрел на девушку... осуждающе. Шелли