Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

— Всё, — сдержанно улыбнулся банкир. — Кроме каталога. Каталоги у нас не выдаются.

Оформление бумаг делалось быстро, деловито. Юристы шуршали страницами, как дюжина опытных крыс в архиве, вовремя подносили солго и всякие закуски, чтобы клиент не успел умереть от голода раньше, чем от подписей. Печати шлёпались с отработанным звуком, будто кто-то тихо закрывал винты на крышках гробов старых правовых проблем.

Ардор не скучал. Вся эта канцелярская возня чем-то напоминала ему работу по разминированию. Куча мелких и непонятных для неспециалистов действий, только здесь вместо взрыва — проблемы с властными стуктурами и титулом.

Его секретарь, внимательно вычитывавшая все бумаги, к концу мероприятия выглядела как человек, который одной рукой отрабатывал движение мечом, а другой — решал систему уравнений. Глаза блестят, спина прямая, но где-то в глубине взгляд уже начинал слегка плавиться.

— Ещё подпись… ещё… ещё… — бормотала она вполголоса, как заклинание от сна. — Я теперь точно понимаю, почему у нас в стране больше боевых магов, чем юристов. Первые хотя бы знают, когда умрут.

И естественно, после такого марафона, они сразу поехали обедать, чтобы хоть как-то причесать растрёпанные чувства и вернуть себе иллюзию, что жизнь — это не только печати, штампы и заковыристые формулировки.

Ресторан встретил их прохладой, белыми скатертями и умиротворяющим видом на воду. Солнце лениво катилось к горизонту, официанты двигались бесшумно, как хорошо обученные духи сервиса.

— И каково тебе графом? — спросила Лиара, когда первые тарелки с супом уже стояли на столе, а организм перестал требовать «кормить немедленно, иначе я пойду жрать документы».

— Ты знаешь, мне и баронство-то не особо требовалось, — Ардор усмехнулся, откинувшись на спинку стула. — Мне слава и власть вообще панораму не заслоняют.

Он повертел в пальцах ложку, глядя на неё поверх тарелки.

— Видел я как-то, как два десятка крутых, богатых и очень уверенных людей мгновенно превращаются в обугленные головешки, опознанные потом только по крови. Очень отрезвляет. После этого все эти придуманные членомерки в виде титулов и звёздочек на плечах смотрятся… как-то мелко. — Есть одна граница, — продолжил он, — между «живой» и «мертвый». Вот она куда важнее всех ваших гербов, печатей и реестров. Еще неделя — и отправлюсь к себе, принимать роту. А там уж не до ваших игр. Там «эй, командир, у нас мотор ваще накрылся». И когда вырвусь обратно, бог весть.

— Как с тобой сложно… и просто, — Лиара покачала головой, размешивая солго так, будто это помогало собрать мысли. — Знаешь, я выросла в рабочем районе, и общалась, ну, самый верх — с директором школы. Он тоже был из дворян. Хотя… почему был? Есть, конечно. Жив-здоров, боров старый. — Она хмыкнула. — Дерёт плату за дополнительные занятия так, словно сам личными руками строил школу из слитков золота, и трахает девчонок.

Она отпила солго, посмотрела на него пристальнее.

— На курсах тоже видела всяких там, — она неопределённо махнула пальцами, — графов, баронов… половина вела себя так, будто им весь мир должен только за то, что у них фамилия длиннее, чем голова. А ты… словно с другой планеты. Но при этом — до смешного понятен и прост. И вот это сочетание — непонятная страшная глубина, от которой у нормального человека ноги подкашиваются, и простая, но тоже страшная поверхность, где можно поговорить про погоду и увидеть порванные тела, — сносит бабам голову, как ураган. — Она вздохнула. — А теперь ещё и граф.

Она неожиданно шкодливо глянула из-под опущенных ресниц, уголки губ чуть дрогнули:

— Но ты не думай. Я и с герцогиней потягаюсь за место в твоём прайде.

Из ресторана поехали в графский дом, располагавшийся в углу образованным стеной Королевского Парка и берегом Серебристой Протоки, впадавшей в залив.

Стоило Ардору гуднуть в клаксон, как высокие кованые ворота дрогнули, будто просыпаясь после дневного сна, и медленно распахнулись. Машина мягко вкатилась на территорию, шурша шинами по идеально подметённой гравийной дорожке. На газонах вокруг были выстрижены такие замысловатые узоры, что казалось: их подравнивают скорее по циркулю и транспортиру, чем по совести садовника.

Прямо у входа их встретил лакей, монументальный словно памятник «непоколебимая служба». Алый с чёрным камзол, белоснежная рубаха с кружевным воротом, перчатки, в которых можно было, не моргнув, брать в руки раскалённый до красна чайник и не испортить линию манжета. Стоял он так, словно стоял здесь ещё при дедушке покойного графа, а то и при прадедушке, и совершенно не исключал, что постоит и при правнуках.

Через пять секунд с верней площадки широкой лестницы, величаво и неторопливо спустился мажордом. Казалось, он скользит, а не идёт. Всё в нём говорило: «Я здесь не просто с первого дня, я здесь был ещё до строителей».

— Господин граф… — голос у него был мягкий, но с той стальной нотой, которой обычно начальники строя выгоняют солдат на пробежку.

— Добрый день… — ответил Ардор, мысленно поморщившись от того, как непривычно звучит «господин граф» в его адрес. Словно одежду выдали на два размера больше: красиво, но ещё болтается.

— Сонгар, ваша милость, — представился мажордом с едва заметным поклоном. — Тело старого графа сейчас в полицейской управе, и когда они закончат обследование и выдадут разрешение на захоронение, мы всё сделаем.

Он говорил о «теле старого графа» тем самым тоном, каким сообщают: «ваш привычный диван временно утащили на химчистку, но скоро вернут».

— Где обычно хоронят членов рода? — спросила Лиара, демонстративно поправляя на груди серебряную брошку с баронским гербом.

— В парке, есть фамильный склеп, — слуга поклонился. — Там мы замуровываем урны с прахом. Обычно кремацию проводит районный маг полицейской управы, и сейчас это Гардаго Корнис. Я, с вашего позволения, уже поставил его в известность, и он готов прилететь в день