Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков

Как только дверца экипажа захлопнулась, отрезая нас от любопытных глаз, я откинулся на жесткую спинку сиденья и закрыл глаза. В голове крутился бешеный калейдоскоп: Николай Павлович с его ледяным взглядом, Демидовские засады на дорогах, ненадежные когереры в радиоприемниках и сотни мелочей, которые могли пойти не так.

«Ящик Пандоры открыт, Андрюха, — подумал я. — И закрыть его можно только чудом».

Мы вернулись в контору не через парадный въезд, а петляя переулками, чтобы сбить возможный «хвост». Как только мы оказались внутри, в относительной безопасности стен, я, не снимая пальто, подошел к столу, смахнул с него карты и схватил чистый лист бумаги.

— Игнат! — гаркнул я так, что зазвенели стекла в хлипких рамах.

Унтер возник на пороге мгновенно, словно джинн из лампы, только вместо волшебного дыма от него пахло мокрой овчиной и оружейным маслом.

— Здесь я, Андрей Петрович. Что стряслось? На вас лица нет.

— Всё стряслось, Игнат. Всё и сразу. Великий Князь едет к нам. Через три дня.

Игнат присвистнул.

— Не шутите? Сам Николай Павлович? К нам в глушь?

— Если бы шутил. Он хочет видеть «чудо». Металл, машины и… этот проклятый «воздушный телеграф», о котором Есин проболтался. Если покажем — будем в шоколаде. Если нет — сушить сухари всем, от меня до последнего артельщика.

Я схватил карандаш. Грифель сломался от нажима, я чертыхнулся, выхватил нож, быстро заточил и начал писать. Почерк прыгал, но сейчас важна была не красота, а суть.

— Слушай внимательно, — говорил я, не отрываясь от бумаги. — Нам нужно передать весточку Архипу. Срочно. Вчерашним днем. Но я здесь, заперт в городе с Великим Князем, который, скорее всего, приставит ко мне наружное наблюдение, чтобы я не сбежал. А дороги перекрыты людьми Демидова.

— Засада у осинника, — кивнул Игнат, мрачнея. — Помню. Десять стволов.

— Именно. Мне нужен человек. Один. Самый лучший. Самый незаметный. Тот, кто пройдет там, где не пройдет мышь. Тот, кто не станет ввязываться в бой, а обойдет, проползет на брюхе, переплывет реку, но доберется до поста «Глаз» живым и передаст чтоб отправили послание на Лисий.

Игнат почесал бороду, задумчиво глядя в потолок.

— Есть такой, — медленно произнес он. — Митька-Уж. Из новеньких, пластун бывший. Тихий, как тень. Он по болоту пройдет — ряска не колыхнется.

— Зови.

Пока Игнат ходил за посыльным, я лихорадочно дописывал инструкцию. Каждое слово было на вес золота.

'Архип! Аврал полнейший. К нам едет Ревизор самого высокого полета. У тебя три дня.

1. Приведи лагерь в идеальный порядок. Убери всё, что выглядит слишком «не от мира сего» или кустарно. Спрячь лишнее.

2. Домна. Подготовь образцы лучшего чугуна и стали. Отполируй. Чтобы блестели, как у кота… глаза.

3. ГЛАВНОЕ. Радио. Проверь батареи. Зачисти контакты. Перебери когереры, поставь самые надежные опилки. Связь должна работать как часы. Никаких сбоев. «Глаз» доложит о нашем приближении. Как только увидите кортеж — передавайте сигнал. Я прибуду вместе с ними.

Жизнь зависит от этого. Андрей'.

Я перечитал. Коротко, ясно. Слишком многое между строк, но Архип поймет. Он мужик умный, смекалистый.

Дверь скрипнула. Игнат ввел парня лет двадцати пяти, щуплого, жилистого, с лицом, которое забываешь через секунду после того, как отвернулся. Идеальный шпион.

— Вот, Андрей Петрович. Митька.

Парень молча снял шапку, комкая её в руках. Глаза у него были цепкие, спокойные.

— Дмитрий, — я встал и подошел к нему вплотную. — Дело государственной важности. Понимаешь? Не хозяйское — государственное.

— Понимаю, — голос у него был тихий, шелестящий.

Я свернул записку в тугую трубочку, обмотал ниткой и залил воском, прижав перстнем.

— Эту бумагу должен получить человек, который будет в сторожке на дороге. Наш «Глаз». Лично в руки. И передать информацию на Лисий хвост. На тракте засады. Демидовские псы рыщут. Пойдешь не дорогой, а лесом. В обход.

— Знаю я те места, — кивнул Митька. — Через Горелую падь можно срезать. Там топко, конный не пройдет, а пеший — проскользнет.

— Если поймают… — я сделал паузу. — Бумагу съесть. Или утопить. Но живым им не даваться. И про то, что в записке, молчать, даже если резать будут.

Парень усмехнулся, и эта усмешка мне понравилась. Злая, волчья.

— Не поймают, барин. Я ж Уж.

— Держи, — я вложил ему в руку восковой комок и сверху положил два золотых империала. — Это сейчас. Вернешься — озолочу.

Митька спрятал записку не в карман, а куда-то за пазуху, в потайной шов армяка. Монеты исчезли в сапоге.

— Когда выходить?

— Прямо сейчас. Через черный ход, огородами. Казаки прикроют, отвлекут наблюдателей у ворот.

— С богом, — сказал Игнат, хлопнув парня по плечу. — Смотри, Митяй. Головой отвечаешь.

Когда дверь за пластуном закрылась, я выдохнул и оперся руками о стол. Первый шаг сделан. Гончая пущена. Теперь оставалось самое трудное — ждать.

— Игнат, — сказал я, не оборачиваясь. — Готовь людей. У нас тут, в городе, тоже осадное положение.

— Чего ждать, Андрей Петрович? Штурма?

— Нет. Штурма не будет. Николай Павлович не допустит стрельбы в городе, пока он здесь. Но провокации будут. Демидов поймет, что его план с письмом к царю дал осечку, и взбесится. Нам нужно продержаться эти три дня. Тихо, как мыши под веником.

Я подошел к окну, осторожно отогнул плотную штору. Туман за окном сгущался. Где-то там, в этой серой мгле, Митька-Уж скользил тенями, неся в своем армяке судьбу всей моей затеи.

— На прииск я с Великим Князем поеду в одной карете, скорее всего, — проговорил я вслух. — Значит, предупредить парней на заставе лично не смогу. Вся надежда на эту записку и что встретят нас парадом, а не залпом.

— Архип справится, — уверенно сказал Игнат. — Он мужик башковитый. Железный.

— Железный… — эхом отозвался я. — Главное, чтобы наше железо не подвело. И физика. Чертова физика этого века.

Я вернулся к столу и начал быстро набрасывать план действий на ближайшие часы. Нужно было подготовить документы, чертежи (Николай спросит про них первым делом), привести в порядок себя. Но мысли всё время возвращались к лесной тропе, по которой сейчас бежал щуплый парень с позывным Уж.

Если