Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

— Ты уверен, что это можно есть? — засомневался Риш, увидев, что отвернулся даже Иррес.

— Эта дрянь точно съедобная, — уверенно сказал Леший. — Пусть лучше она шишки эти съест, чем с голоду что-то другое в рот потянет. У вилария каждый раз борода шевелится, когда он видит, что она опять что-то жрёт в Лесу.

Плод оказался неожиданно сочным, и по подбородку Лирки потёк очень похожий на кровь сок. Будто она сырое мясо ела, только что выдранное из туши убитого зверя.

— Вкусный? — напряжённо поинтересовался Риш.

— Шахарный, — невнятно отозвалась Лирка. — Немного переспел.

И повернула плод надкусанной стороной к Ришу.

У того от неожиданности скрутило желудок, а брови брезгливо изогнулись.

Внутренность шишипа очень напоминала внутренности.

Риш даже сам не сразу смог объяснить свою реакцию. Всё же ему доводилось разделывать убитых на охоте зверей, да и сов его не брезговал живой пищей. Но то, что у фрукта были внутренности… почему-то это казалось мерзким.

Когда Лирка с удовольствием втянула в рот повисшее содержимое плода, Риш ощутил слабость в животе и всё же отвернулся.

— Кажется, моя рана ещё не до конца зажила, — с досадой признался он, потирая рубец.

— У меня каждый раз новая рана открывается, когда она эту гадость есть, — с усмешкой поделился Леший.

Исешку оставили в компании брата, Вирьяра и ещё одного охранителя. Бога Лирка опять привязал к себе, чтобы самой присмотреть за ним, да и вдруг он храме что-то вспомнит и покажет.

Внизу ничего не изменилось. Только пискнула какая-то зверушка, но она затерялась среди корней быстрее, чем её успели рассмотреть.

— Он будет молчать? — мальчик-бог напряжённо осматривался и стискивал пальцами штаны одного из охранителей. Лирка хотела взять его за руку, но бог отшатнулся от неё и вцепился в растерянного мужчину.

— Оставь, — сказал ей Риш. — Мои оборотни привыкли к детям. Рядом со мной постоянно братья и сёстры. Справится. Так, ты остаёшься здесь. Ну и ты тоже, — это уже охранителю, за которого цеплялся мальчишка. — Кричите при любой опасности.

— Тут опасно? — встрепенулся бог.

— Будет страшно — ори, — Риш быстро смекнул, кому доверить это дело.

— И мне тут сидеть? — Иррес раздражённо осмотрелся.

— И тебе.

И всё же Иррес прошёл за статую, на сколько позволил невидимый поводок.

Лирка присела на корни напротив статуи и вновь принялась рассматривать поцарапанное каменное лицо.

— Это Шау, — неожиданно доверительно прошептал мальчик, присев рядом с ней на корточки. — Прошёлся когтями. Злился. Не мог найти меня и раздирал камень.

Голос его звучал пугающе трезво, будто разум вернулся к нему. В глаза бросились его движения, странно взрослые для детского тела. И взгляд, серьёзный, с прищуром.

— Когда он пришёл в город, вся правящая семья была в храме на празднике Цветения Жизни, — мальчик говорил спокойно, словно не произошло ничего страшного, — и праздник стал Цветением Смерти. Ещё сотню лет его именно так и называли. А где цветные плиты? — серьёзный голос сменился тонким и детским, и Лирка обескураженно заморгала, глядя, как мальчишка пытается оттянуть корни, чтобы посмотреть на пол.

Но в следующий миг он хитро посмотрел на неё через плечо и тихо сказал:

— Он не понимает, что я сейчас с ним.

Это что такое? Лирка обменялась напряжёнными взглядами с охранителем.

— Но это единственное единение, которое для нас возможно.

Бог отвернулся и продолжил раздирать корни. Те трещали под детскими пальчиками и рвались как бумага.

Разум? Сейчас с ним разум?

Добравшись до грязнющего пола, мальчишка расстроился — цвет-то не видно, — но быстро забыл о своей печали и, достав из широкого рукава оставшийся шишип, опять сел рядом с Лиркой хрустеть им.

— Этот храм много раз обыскивали, — у Лирки внутри всё зазвенело от напряжения, когда мальчишка вновь заговорил серьёзным голосом, — и всё более-менее ценное давно забрали. Я долго не прятал здесь ничего из опасений, что сюда заявятся расхитители. Конечно, другой я после обретения безумия мог до этого додуматься, но если бы он прятал что-то существенное, то наверняка много бы возился и болтал. Я бы запомнил это. Помнить — это одна из немногих вещей, на которые я ещё способен.

Обретение безумия. Звучит так, словно бог нашёл то, что желал.

— Тут осталась только одна вещь, — мальчик хлюпнул мягким нутром плода, — под алтарём. Я положил её туда перед тем, как отказаться от разума. А к алтарю никто не посмел прикоснуться из страха освободить меня.

— Вас ведь можно освободить, — почти уверенно произнесла Лирка.

— Я не помню, как это делать, — мальчик пальцами раскрыл фрукт, чтобы добраться до сочной мякоти. — Меня запирал уже безумец. Как освободить меня, знает только он.

— Но вы ведь должны были заранее решить, как это сделать, — не поверила женщина.

Мальчик повернул лицо к ней и улыбнулся перемазанными красным губами.

— Другой я безумен, но не глуп. Почувствовав свободу от меня, он поменял «замок». Но я всё равно бы не мог открыть его сам, — бог вернулся к поеданию шишипа.

— Но вы могли сказать кому-то другому, чтобы вас освободили, — расстроенно протянула Лирка.

— Теперь это не имеет значения, — покачал головой мальчик, — мы слишком долго были разделены. Даже если я освобожусь, мы не сможем стать единым целым. По крайней мере сразу. Ты не спросила, что это за вещь.

Вещь? Лирка не сразу сообразила.

— Вы хотите отдать её? — иначе зачем он упомянул о ней.

— Сперва не хотел, — признался бог. — Шау будет неприятно смотреть на неё. Но она может помочь тебе. Ты друг Шау и теперь заботишься о нём. А у него бессмертные враги. Только не позволяй Шау прикасаться к ней. Я изменил внешний вид, но стоит ему прикоснуться и она станет прежней. Расчисти постамент. Я не могу править телом.

— Посмотрим? — Вархай, охранитель, вопросительно взглянул на неё.

Лирка сомневалась. Она не доверяла богу. Вдруг он всё ещё желает зла Ирресу и сейчас хочет сделать ему больно её руками?

— Это оружие, — видимо, бог понял её сомнения. — С ним можно драться против