Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

смотрит на их благодетеля с высокомерным недоверием. Так и хотелось дёрнуть её за подол, чтобы хотя бы взгляд опустила! Может, А-ара и прикрикнула бы на неё, но чужак поступил ещё более странно, чем смешал все её чувства.

Взял и почтительно склонил перед нахалкой голову.

Воистину, салея-са из другого мира!

Зато как быстро с То-нии слетела спесь. Побледнев, она сама как-то нервно кивнула, напряглась и отступила к кустам, прошептав А-аре, что видела рядом шишипы. Вернулась не только с шишипами, но и с уже знакомыми травами и корешками. И запекание птицы взяла на себя. А-ара же крутилась рядом, желание быть полезной никак не утихало, и она то таскала хворост, то собирала сочные ветви для лежаков. И неважно, что чужак не смотрел, а дремал, привалившись к боку драконихи.

А когда мясо было готово, он отдал приготовленные для него самые жирные куски сперва То-нии, а потом А-аре.

«Ешь, хватит трястись, — Господин был ужасно недоволен. — Бери пример со своей подружки».

А-ара не понимала этого мужчину. Он не был им мужем, не был родичем. Он не был обязан кормить их. И тем более он не должен был отдавать им самые лучшие куски. Он ходил на охоту, он потратил сил больше, чем они. Ему это мясо нужно больше, чем им, чтобы и дальше быть сильным и ловким.

Опять появились опасения, что вскоре он затребует что-нибудь за свою доброту.

Впрочем, развеялись они очень быстро.

Пока они с То-нии хрустели с шишипами, чужак тихо рассказывал, что именно он забыл в их краях. Просто говорил вслух, не ожидая ответа или понимания.

«Дочь у него украли, — сказал Господин. — Ищет её, по следу идёт. Ха! Найдёшь тут девку, как же. Уже поди ничего от неё не осталось».

— Мстить похитителям будет, — уверенно прошептала То-нии. — Видимо, и у салея-са такое оскорбление с рук не спускают.

Но чем дольше мужчина говорил, тем больше они понимали, что дело не в мести. Он почти не говорил про злодеев, только про дочь, которой, оказывает, и года-то нет. Неужто надеется живой найти? Раз так спешит, значит, надеется?

Уже лёжа под драконьим крылом, А-ара никак не могла уснуть. Беспокоил и рассказ чужака и уже непривычная сытость. Она очень старалась есть поменьше, чтобы То-нии и их благодетелю осталось побольше, но мужчина постоянно подкладывал на лист лошака новые куски мяса и смотрел тяжело, одним взглядом требуя, чтобы она ела. А-ара не посмела ослушаться. То-нии тоже ворочалась, вздыхала, а затем неожиданно прошептала:

— Ужасно завидую матери этой девочки. Она может быть уверена, что отец позаботится о её дочери. А я… А мы… наши… — она всхлипнула, и А-ара прижала её к своей груди.

На следующий день вылетели они даже раньше обычного. А-ара не была уверена, но ей казалось, что чужак уже ждёт их. И она ужасно не хотела задерживать его хоть на мгновение, особенно после того, как узнала его историю. Но теперь она втайне надеялась, что дороги их не разойдутся ещё хотя бы несколько дней. Пусть странное и необычное поведение мужчины тревожило её, вся её душа трепетала от чувства благодарности к нему за его безмерное великодушие и необъятную доброту. И ей хотелось ещё немного, совсем чуть-чуть понаблюдать за этим чужаком из земель загадочных салея-са и увидеть ещё что-то столь же удивительное.

День выдался пасмурным. Дракон вредничал больше обычного. Самка, казалось, уже не привлекала его так сильно или же он просто к ней привык. Но неотступно за ней он больше не следовал и всё чаще отклонялся с пути в разные стороны, что-то высматривая внизу. А-ара уже знала это поведение. Дракон хотел есть. Пока он ещё слушался приказов, пусть и не с первого раза, даже не со второго, но всё же слушался. Но она уже ощущала тягостный момент расставания с их невольным спутником. Не будет же он ждать, когда ящер насытится, и терять драгоценное время?

К полудню расстояние между ними заметно увеличилось, и А-ара шёпотом пожелала мужчине всего самого хорошего, чего только могла пожелать. Пусть мать его дочери действительно будет самой счастливой женщиной, получившей своего ребёнка назад. А он выберется из этих мест целым и невредимым.

Пожелания прервал резкий рывок. Дракон круто спикировал в древесные кроны, выставив вперёд лапы, и А-ара взвизгнула. Ей вторил болезненный визг какого-то зверя. Дракон сильно дёрнулся, словно кто-то пытался его сбросить, потом сам взревел и вцепился в кого-то зубами. Если бы не ремень, А-ара бы уже слетела вниз. И именно сейчас она бы охотно упала, лишь бы оказаться подальше от места схватки.

«Сиди, дура! — разнервничался Господин. — Ускачет без нас, где мы его искать будем?»

Добыча оказалась сильной. Дракон едва не завалился на бок, и А-ара дрожащими пальцами всё же отстегнула ремень и скатилась по спине к хвосту. Мечущийся хвост хлестнул её и отшвырнул в кусты. А-ара только и успела прижать руки к груди, чтобы прикрыть спрятанную за пазухой То-нии. Хрустнули ветки, что-то чавкнуло под бедром, и А-ара оказалась среди зарослей костровика.

Девушка прислушалась к рычанию и с удивлением поняла, что, похоже, уже привыкает к этим падениям. Даже не испугалась толком. Да и ушиблась не так уж сильно, только искорки от цветов лицо обожгли. Приподнявшись, она осмотрелась, сразу увидела уже спокойный драконий хвост и с раздражением — такого страха из-за него натерпелась! — поняла, что ящер всё же победил. Ну ничего. Зато сейчас поест, наберётся сил, и они дальше полетят. Жаль только, что…

— Ты кто?

Грудную клетку прострелило болезненным спазмом, и А-ара медленно обернулась на оклик. За спиной, шагах в двадцати за кустами стояли двое мужчин. Рослые, черноволосые и бородатые с тёмными глазами. Оба держали в руках что-то похожее на самострелы.

— Перекидыш? — один из мужчин вопросительно посмотрел на другого.

— М-меня зовут А-ара, — девушка наконец вспомнила о первом правиле Хоётора: называть своё имя.

— Не, — оборотень, похоже, ответил на вопрос товарища, — перекидыш притворяются теми, кого видят, а это явно неместная. Нет у нас похожих на неё баб.

«Ты сильнее всех здесь! — завёл свою прежнюю песню Господин, когда на А-ару накатил страх. — Это они тебя бояться должны! Хватит трусить!»

А-ара старалась быть смелой. Всё же она сейчас несла ответственность не только за свою жизнь, но и за жизнь копошащейся за пазухой То-нии.

— А кто