Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

Теперь же, когда трясина попадалась всё чаще и путь становился всё сложнее, мужчина ругал себя. Учителя очень не хватало. Они явно уравновешивали друг друга. Рихан уравновешивал излишний авантюризм учителя, а учитель — его чрезмерную осторожность. С Ярли же у них никакого баланса не было, они едва понимали друг друга. Ещё и Господин почти не являлся! А он был ой как нужен именно сейчас. Карта-то у них древняя, на ней никаких болот нет. И Рихан опасался, что они заходят всё глубже и глубже в топи.

Впрочем, население имелось даже в столь дремучих местах. Было бы лучше, водись здесь только звери.

На второй день Господин всё же объявился, но был столь взволнован, что ничего конкретного добиться от него не вышло. Из его бессвязной болтовни Рихан только понял, что кто-то увидел какие-то артефакты, а ещё что-то про возрождение древних правителей и слезливые страдания, что кто-то могущественный ищет его, бедного, по всему Хоётору. Вопросов у Рихана было море, но по итогу он попытался добиться хотя бы указания, куда им двигаться, чтобы не остаться в болотах навек. Ничего толкового Господин не ответил и опять исчез, оставив Рихан в полной ярости.

Плюнув на все опасения, он решил поворачивать назад и выбираться из болот тем же путём, что и пришли. Порвутся! Во Многоимённых землях тоже не очень-то безопасно, но там хотя бы природа привычная и таких звериных наклонностей, как сношение ради обновления крови, Рихан там не встречал. Правда, не так уж много он там видел…

Возвращение увенчалось полным провалом.

Именно здесь им «посчастливилось» столкнуться с не то чтобы редкой, но всё же не очень часто встречающейся аномалией: сменой времени. Сам Рихан знал очень мало об этом явлении, учитель чуть больше, но тоже не мог ничего рассказать о причинах этого явления. Просто порой путник мог войти в кусты и выйти из летнего Леса в осенний. Пару раз им с учителем «везло» выйти в осень и весну.

Но вот чего Рихан не знал, так это то, что меняется не только время, но и место. И ухнул из пышно цветущих кустов в заледенелый овраг глубиной саженей в пять. И расшибся так, что сознание потерял.

Пришёл в себя уже на руках Ярли. Та спокойно шла среди летнего Леса и крепко прижимала его к груди своими сильными руками. Такого унижения его достоинство не знало никогда!

— Ярли, милая, что ж ты делаешь? Да поставь ты меня! — Рихану пришлось хлопнуть по крепким плечам, чтобы женщина наконец обратила на него внимание. Ткнув пальцем вниз, он как мог показал ей, что хочет встать на ноги.

Позор не закончился, ноги подвели. Точнее, подвела расшибленная до крови голова. Деревья закружились, и Рихан едва не улёгся в ближайшие кусты. Ярли поймать успела. Вновь подняла на руки и, уже не слушая никаких увещеваний, понесла его дальше. Увы, она была неутомима, так что Риханов позор длился до самого вечера. Пришлось ему поглубже затолкать мужскую гордость и положить гудящую голову на женское плечо. Рану Ярли обработала и забинтовала как могла. Не очень аккуратно и излишне толсто намотала корпию, но откуда ей навыки такие иметь? И так сойдёт.

То, что они двигаются опять на запад, Рихан понял лишь к вечеру, когда они вышли на песчаный взгорок, на котором Лес рос не так густо и можно было рассмотреть, в какой стороне краснеет небо от заката. Похоже, Ярли решила, что идти через зиму им не стоит.

Уже лёжа у костра под боком женщины, Рихан пытался вытереть из памяти воспоминание, как его, подобно обеспамятевшей девице или ребёнку, полдня на ручках несла женщина. Гордость болезненно ныла и зудела, и Рихан с досадой понимал, что он сам вряд ли бы смог нести Ярли так долго. Всё же она была весьма тяжела.

А вообще он всё больше и больше воспринимал её как женщину. И стыдился своей слабости как мужчина перед женщиной. С каждым днём становилось всё сложнее видеть в ней безэмоциональное создание. Рихану казалось, что он уже замечает на её лице мельчайшие проявления эмоций. Не может же быть такого, что она действительно ничего не чувствует? То, что ради обретения плоти ей пришлось съесть нескольких оборотней, его не пугало и не отвращало. Наоборот, он вспоминал, что в их обществе существуют пытки и есть преступления куда более худшие и страшные. Просто к ним, к их существованию, все уже привыкли, а привычное может пугать, но уже не вызывает безумного страха. Наверное, он привык и к Ярли.

Хотя Рихан всё же подозревал, что его отношение к Ярли несколько сложнее.

Интересно, о чём она думала, когда говорила, что он важнее? Почему важнее? Может, он ей нравится?

Учитель всегда называл его смазливым и чаще всего отправлял в города и поселения за сведениями.

«Девки и бабы за твою хорошенькую мордашку тебе всё выболтают».

Роста, может быть, не самого высокого, но фигура ладная, лицо тонкое и приятное, а волосы до плеч придавали ему вид несколько бесшабашный и в то же время аристократичный. Женщины вокруг него не то чтобы вились — они с учителем чаще пропадали в местах, где не только женщин, зверя не всегда можно было найти, — но вниманием обделён не был. Монахом не жил, но и чужой благосклонностью не очень-то пользовался. Папенька-то был тем ещё кобелём, а быть похожим на него Рихан не хотел, да и не чувствовал он в себе неуёмной тяги к женскому телу.

Хотя нет. Вряд ли Ярли на него так смотрит. Сама-то она куда лучше. И красивее, и крепче, и сильнее. Рихан, когда в очередной раз смотрел рану на её плече, невольно — видят Боги, держался как мог! — скользнул взглядом ниже, на прикрытые спущенным платьем полушария белых крепких грудей. И подумал, что творец не мог создать её со злым умыслом. Разве такую красоту создают для злодеяний? Она вся была как статуя, выточенная искусным мастером, который годами, а может и десятилетиями обтачивал её, убирая всё лишнее и оставляя только совершенное.

Ей не хватало лишь эмоций, чтобы окончательно ожить.

Но Рихан понимал, что даже её безэмоциональность и откровенная странность уже никак не мешали ему относиться к ней как к женщине. Он каждый день придирчиво осматривал её внешний вид, оценивая состояние одежды. И при любом подозрительном шорохе мигом забывал, что Ярли куда сильнее его и защищать её точно не