"Фантастика 2026-160". Компиляция. Книги 1-28 - Вахтанг Глурджидзе

– Машина будет та же, что везла из Иркутска, чёрный «Хонки», я сброшу номер мобилы водителя, зовут Сергей.

– Хорошо, позвоню. И вот ещё что: вы по своим каналам не можете выяснить, кто в Минприроды дал разрешение на строительство водопровода из Байкала в Китай? Это же подсудное дело! Или ребятишек из Минприроды тоже крышуют люди с большими погонами?

– Добавь – сидящими в Кремле. Я же говорю, до сих пор никто из силовиков не разбирался с ползучим китайским вторжением в Сибирь и на Байкал. Понимаешь, каков уровень коррупции?

– Министра обороны надо привлечь, он быстро разберётся.

– У министра обороны своих проблем хватает. Позже поговорим, мне некогда. – Михайлов отключил линию.

Через несколько секунд смарт пиликнул – пришла SMS.

Пахом запомнил номер, тут же перезвонил.

Водитель отозвался быстро, и через четверть часа капитан уже ехал по восточной автодуге вокруг Байкала по направлению к посёлку Слюдянка.

Райцентр не поразил его ничем выдающимся.

Култук и Слюдянку разделяло всего двадцать километров по ухоженной федеральной трассе «Байкал», и «Хонки» преодолел это расстояние за полчаса, с остановкой по пути в какой-то деревушке, где вдоль трассы продавали вкусные пирожки с ливером, капустой и повидлом. Водитель знал дорогу хорошо и посоветовал остановиться перекусить.

Сам городок, также расположенный на берегу озера, был небольшой, в нём обитало всего восемнадцать тысяч жителей, а самой посещаемой достопримечательностью Слюдянки был памятник острогу, с которого и началось поселение в тысяча шестьсот позабытом году. Острог носил название Култукский, еще до того, как был передислоцирован в начале девятнадцатого века в Култук.

По пути Пахом узнал, что в здешних местах когда-то добывали мрамор, лазурит и слюду-флогопет, отчего город и назвали Слюдянка. Но в современную эпоху месторождения истощились, и в городе теперь только разве что производили цемент.

С Иркутском его соединяла не только автотрасса длиной около ста пятнадцати километров, но и железнодорожная ветка, переходившая в Кругобайкальское железнодорожное кольцо.

Пахом знал, что Леонтьев бывал в Слюдянке и не раз писал о чиновниках, допускающих жуткие безобразия, позволяющих китайцам то, чего они в принципе не разрешали коренным жителям района. Кое-что даже было видно невооружённым глазом. К примеру, в городе можно было увидеть не только магазины с вывесками на китайском языке, но и целые кварталы, где в детских садах воспитывались преимущественно китайские ребятишки. Работник музея был прав, через десять-пятнадцать лет Слюдянка вполне могла стать китайским владением.

Впрочем, Пахома это не сильно напрягало. У него была своя задача – найти торговцев драгоценной байкальской водой и по возможности выявить всю цепочку негодяев, от мелких барыг до тех, кто сидит в роскошных кабинетах, принадлежащих высокому начальству, миллиардерам и китайским «товарищам».

Свою журналистскую деятельность Пахом начал с посещений музея байкальской культуры, где он легко познакомился со служителем лет восьмидесяти от роду. Звали его Ефим Милославович, старик ответил на все вопросы корреспондента газеты «Версия», в том числе о китайском заселении, и стало ясно, что слухи о тихом вытеснении «дорогими братьями навек из древнейшей империи» россиян из Прибайкалья вовсе не преувеличены. Китайцы скупили многие участки берега Байкала и начали создавать компактные поселения наподобие американских чайнатаунов. Ефим Милославович по-своему называл их «чайнагогами» – от слова «чайна» – китайский. Большого масштаба это переселение пока ещё не достигло, но процесс продолжался, семьи китайцев спокойно получали российское гражданство, и не зря даже в Госдуме трезвые думцы начали бить тревогу. Проблема росла, наравне с проблемой незаконной миграции. Чего уж тут было переживать о китайской программе захвата Сибири не военным, а экономическим путём.

После музея капитан посетил Слюдянский железнодорожный узел, где познакомился с рабочими погрузочно-разгрузочного терминала и вахтовиками, добывающими лес и полезные ископаемые. Все они были людьми зависимыми от наличия работы, терять её не хотели и о ползучей китайской интервенции разговаривали неохотно. Зато честно рассказали о появлении чисто китайских компаний, занимающихся скупкой территорий, выловом рыбы, а также строительством на Байкале резиденций и домов отдыха для олигархов. Двое из собеседников Пахома упомянули и надводные станции, расположенные на акватории озера в пяти-десяти километрах от берегов. Чем занимались эти станции, не знал никто. Возможно, и откачкой воды, потому что матросы не раз видели спуск на воду со станций труб большого диаметра.

Последним учреждением в списке его посещений была мэрия Слюдянки, расположенная на Советской улице, дом тридцать четыре. Он боялся, что по журналистскому удостоверению его в здание не пропустят, но ошибся. Охрана на входе проверила документ и, спросив, к кому идёт посетитель, указала приёмную главы администрации города на первом этаже.

Народу по коридорам мэрии почти не наблюдалось, Пахому встретились лишь две девушки в строгих голубовато-чёрных костюмчиках и пожилой мужчина, опиравшийся одной рукой на трость, а второй прижимающий к уху мобильный.

Не оказалось посетителей и в приёмной, обставленной со всей скупостью такого рода учреждений. Ничего лишнего, никакой показной роскоши, канцеляризм высшей степени проявления, разве что шкафы и деловая фурнитура более или менее современные, плюс стол-стойка, плюс компьютер «Байкал». Плюс секретарша лет пятидесяти за столом, круглолицая, озабоченная, чем-то настороженная. Расспросив гостя, кто он и откуда, она дотронулась до клавиш селектора, предупредила начальника, что к нему журналист из Москвы, и Пахом, обалдевший от простоты доступа к главному руководителю Слюдянки, вошёл в кабинет мэра, такой же лаконично-деловой как приёмная.

Главе города было за шестьдесят. Звали его Афанасий Меркурьевич и, судя по абрису лица и признакам национальности, он был эвенком.

Однако проведя с ним полчаса в попытках разговорить Пахом так ничего и не добился. Афанасий Меркурьевич щурил узкие глаза, держал на лице дежурную хитроватую усмешку, говорил много, но ни о чём, а о строительстве китайцами водонасосных сооружений он вообще ничего не слышал. Пахом так и вышел из кабинета с ощущением дежавю, будто не раз встречался с владельцем и после каждой встречи не мог вспомнить, о чём они разговаривали. Единственное, что можно было считать нужным материалом, было упоминание мэром ближайшей от Слюдянки платформы, которую построили китайцы (тут Афанасий Меркурьевич явно проговорился) на озере в пяти километрах от берега. На вопрос Пахома, что это за платформа и чем на ней занимаются владельцы, испугавшийся мэр лаконично ответил:

– Не знаю, наверно, чистоту воды изучают.

Выйдя из здания администрации Пахом собрал в памяти все полученные сведения и загрустил. Во-первых, он напрасно надеялся накопать компромата столько, что можно было вызывать в Слюдянку оперов Михайлова и раскрутить местное чиновничье болото, тихо работающее на властные и бизнес-структуры. Во-вторых, даже вдвоём с Анфисой ему вряд ли удалось бы «вспахать целину коррупции» в районе, где все чиновники горой стояли друг