"Фантастика 2026-160". Компиляция. Книги 1-28 - Вахтанг Глурджидзе

– «Галера»? – повторила Анфиса задумчиво. – Интересно. Мне тоже рассказывали о таких платформах на Байкале.

– Китайцы расставили их над самыми глубокими местами озера и черпают чистую воду, минуя верхние слои. Я попал на «галеру» случайно, капитан катера охраны почему-то принял меня за посланца Левковича. Но мне удалось сманеврировать, начальники платформы отвлеклись, и я теперь могу появиться там как человек Аскольда.

– Не уверена, они наверняка позвонят в Иркутск, но раскрывать эту загадку всё равно придётся нам.

– А чем ты порадуешь?

Анфиса протянула чашку, потянулась, кинула взгляд на часы, поднялась.

– У меня в пять встреча, после неё можем обсудить весь контент.

– Согласен. Снова в семь?

– Примерно.

– Я не знаю ресторанов в Слюдянке.

– Я бывала в кафе «Сны Байкала», очень приличное заведение на Горной площади.

– Буду непременно. А где ты остановилась здесь?

– Там же, где и ты, – объявила девушка.

Пахом не сдержал удивления.

– В «Тихой гавани»?!

Анфиса засмеялась.

– Не только у твоей конторы есть квартирьеры и опер-обслуга. Я поселилась в номере двадцать один на втором.

– Освободишься, зайдёшь за мной.

– Я буду ехать в кафе не отсюда. – Анфиса встала, прошла мимо, обдав его теплом и с ума сводящим тонким ароматом чистого женского тела, и вышла, оставив хозяина номера застывшим в столбняке.

На этот раз Анфиса пришла в той же курточке, под которой оказалась тонкая серебристая кофточка, но не в джинсах, а в юбке ниже колен серого, с налётом «седины» цвета. И кофта, и юбка обтягивали крупную фигуру девушки как перчатки, и у Пахома в животе загорелось пламя, неподвластное сознанию. К счастью, «журналистка» не заметила его короткий ступор, проходя в кафе «Сны Байкала», и капитану удалось справиться с собой.

Кафк оказалось современным, если судить по симпатичным гнёздам для гостей, (все столики с диванчиками образовывали группы по количеству седоков от двух до восьми), и общему интерьеру, лишённому гламурных подвесок, лепнины и позолоченных барельефов. В начале восьмого посетителей было не много, и пара «московских журналистов» заняла удобный столик с двумя креслами-диванчиками.

Изучили меню, заказали серьёзный ужин: оба проголодались. Пахом из горячего выбрал постную духовую говядину и брокколи, Анфиса – гигантского золотисто обжаренного сига. Плюс, естественно, салаты «по-байкальски», весьма похожие на греческие – с мелкими помидорчиками и вкусным сыром.

Из вина выбрали сухое ялтинское «Мрия», попробовали, Анфиса кивнула, и набросились на еду, хотя Пахом старался есть в рамках «интеллигентного» приличия.

– Я действительно голоден, – сообщил он в ответ на взгляд девушки.

– Вижу, так едят спортсмены-тяжеловесы.

Пахом попытался сбавить темп поглощения жаркого, попытался выглядеть виноватым:

– С утра мотался по местным буеракам. В обед съел только чебурек и выпил чашку кофе. Не думал, что выгляжу спортсменом во время обеда.

– Каким видом спорта занимался?

– Да никаким особенно. В детстве, как все пацаны, играл в футбол.

– А выглядишь реально качком.

– Повезло с родителями, папаша подарил свои плечи и ноги, он тоже не занимался конкретным видом спорта, мама подарила стать. Ну а потом началась спецподготовка, школа самозащиты, ШАР, боевые навыки.

– ШАР?

– Школа адекватного реагирования, по сути школа выживания в экстремальных условиях. На фронте мне поручили командовать ДРГ.

– Расскажи.

Он перестал жевать, сердце прыгнуло, отзываясь болью в голове. В глазах потемнело. Пахом с трудом вернул прежнее настроение, пряча сотни оживших воспоминаний в глубины памяти. Он знал, что многие вернувшиеся с фронта бойцы мучаются от «синдрома дрона», порождённого ожиданием смерти с неба. Сам он не страдал от синдрома, но помнил военные сцены с малейшими подробностями.

Анфиса поняла его состояние, виновато сморщилась, накрыла его руку прохладной ладошкой.

– Извини. Не хочешь рассказывать, не надо.

– Как-нибудь в другой раз.

– Хорошо.

Выпили ещё немного вина.

– Я не была на фронте, – сказала девушка. – Вернее, приезжала в Донецк по делам, встречалась с бойцами. Это не передать словами, что у них творится в душах. Так хочется, чтобы война закончилась!

Он кивнул.

– Все хотят, но она должна закончиться только нашей победой! Иначе все наши жертвы будут напрасными!

– Я читала размышления физиков о Мультивселенной, в которой существует бесконечное множество вселенных типа нашей. Неужели в ней нет мира, где не существует ни войн, ни кровопролития? Мира, где люди мечтают не о власти или о бабках, а о дружбе и добрых встречах с приятелями, спорят о литературе и мирно пьют вино после всех споров, даже если не придут к взаимному согласию?

Пахом улыбнулся, поднял бокал.

– За мир без насилия?

Она улыбнулась в ответ, они чокнулись.

– Браво! – послышался чей-то голос, и к столу подошли трое молодых мужчин.

Двое стояли чуть позади, фигурами напоминая молодого Шварценеггера. Впереди стоял парень лет двадцати пяти, шагнул вперёд, и Пахом оценил его внешность, с невольным восхищением подумав, что этот красавчик должен нравиться женщинам.

Незнакомец был высок, явно выше капитана, широкоплеч, до блеска выбрит, подбородок украшала ухоженная, колечком, бородка, и чувствовалось, что он реально силён. Тёмно-карие глаза с поволокой смотрели на мир с пренебрежительной уверенностью, крупные губы изгибались в странной нагловатой улыбке, таящей предупреждение и угрозу.

Парень был одет в стильный изысканный кежуал из оленьей кожи, местами сохранившей седоватую шерсть, сшитый по моде североамериканских индейцев, с очень красивыми чёрными прострочками, и такие же кожаные штаны, накрывающие полусапожки, которые вполне можно было назвать мокасинами.

Он бросил взгляд на Анфису, перевёл на Пахома, но затем стал смотреть только на девушку, шевеля прямыми, ровными, словно нарисованными бровями. Что-то бросив сопровождающим, он двинулся к гнезду «журналистов».

– По-моему, это по наши души, – тихо обронил Пахом.

– Вижу, только не вздумай грубить.

– Буду вежлив как дельфин, – пообещал капитан с улыбкой.

– Ваши документы! – подошёл обладатель оленьей парки.

Могучие парни в чёрном встали слева и справа от него, и Пахом едва сдержал смешку, подумав, что главный цвет, носимый местными обитателями, – чёрный.

– Сначала ваши.

Парень достал из внутреннего кармана красную книжечку с золотым тиснением: «Федеральная служба безопасности России».

– Майор Левкович. Документы, пожалуйста.

Глаза парня продолжали ощупывать фигуру Анфисы, но она этого словно не замечала, продолжая потягивать вино.

– Насколько я знаю законы и Конституцию Российской Федерации, – сказал Пахом, – сотрудники ФСБ и других силовых ведомств не обладают правом требовать документы у мирных граждан, не имея на руках соответствующего разрешения прокурора. У вас есть такое разрешение?

– Есть, – сказал Левкович, продолжая улыбаться, не испытывая веселья, и смотреть на Анфису.

Девушка молчала, в свою очередь оглядывая троицу.

Посетители кафе, рассаживающиеся по диванным гнёздам, начали обращать внимания на ситуацию.

– Документы! – проскрипел один из сопровождающих майора. На квадратном лице здоровяка не отражались ни эмоции, ни мысли, зато