Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков

Следующий пункт — больница. Сруб стоял чуть на отшибе. Внутри — стерильная (насколько это возможно в тайге) белизна. Свежеоструганные стены побелены известью. Запах карболки перебивал запах хвои.

Тимофей, мой главный фельдшер, стоял навытяжку в чистом фартуке. На столе лежали инструменты — блестящие, вычищенные до зеркального блеска речным песком и золой. Рядом — стопки кипенно-белых бинтов. Не серых тряпок, которые обычно используют на заводах, а настоящей, вываренной ткани.

— Операционная? — Николай провел пальцем по краю стола. — Здесь?

— Здесь, Ваше Высочество. Шьем, вправляем, лечим грыжи. У нас смертность от травм упала в пять раз. Любая царапина обрабатывается немедленно. Спирт, прижигание.

— Бинты… — он взял в руки скатку. — Откуда такая роскошь?

— Своя прачечная. Вывариваем в щелоке.

Николай покачал головой.

— Воронов, вы понимаете, что в иных губернских лазаретах грязнее, чем у вас в таежном срубе?

— В иных губерниях не добывают золото и металл стратегического назначения, — парировал я. — А здесь люди — это капитал. Больной рабочий — убыток.

— Опять цинизм, — усмехнулся он, но уже без злобы. — Ладно. Больницы и школы — это похвально. Но я приехал смотреть железо. Ведите к домне.

Это был мой козырный туз.

Мы подошли к огромному сооружению, возвышающемуся над лагерем. Домна дышала жаром. Гул стоял такой, что приходилось повышать голос. Но это был не хаотичный шум, а мощная симфония индустрии.

Архип стоял у летки, готовый к выпуску. Я дал знак.

Рабочие, слаженно, как единый механизм, пробили глиняную пробку.

Огненная река хлынула в желоба. Искры взметнулись фонтаном, освещая лица людей красноватым отсветом. Жар ударил в лицо, заставляя отшатнуться даже гвардейцев свиты. Но Николай не отступил ни на шаг. Он смотрел на льющийся металл завороженно.

— Сталь? — крикнул он сквозь гул.

— Чугун высокого передела! — прокричал я в ответ. — Сейчас идет в пудлинговую печь, там пережигаем в сталь!

Мы прошли дальше, в цех, где стояли паровые молоты. Земля дрожала под ногами.

БАМ! БАМ! БАМ!

Огромная болванка под ударами молота превращалась в аккуратный брус. Пар вырывался из цилиндров ритмичными клубами.

Николай подошел к станку так близко, что адъютант попытался его удержать за локоть, но получил такой взгляд, что тут же отпрянул.

— Чья система? — спросил Великий Князь, указывая на механизм парораспределения. — Уатт?

— Нет! Своя! — я подошел к нему. — Золотник сбалансированный. Меньше трения, быстрее ход! Посмотрите сюда!

Я, забыв о субординации, увлек его к насосной станции. Там, в полумраке, работала моя гордость — насос для поддува. Огромное колесо вращалось с пугающей скоростью, нагнетая воздух в домну.

— Как решили проблему с уплотнением штока? — Николай моментально переключился на технический язык. Он снял перчатку и коснулся масленки.

— Сальниковая набивка с графитом и животным жиром, — пояснил я. — Держит три атмосферы. А вот здесь… — я показал на кривошип, — двойной подшипник скольжения. Бронза по стали. Износ минимальный.

— Бронза своя?

— Своя. Медь нашли в верховьях, олово привозное, но плавим сами.

Николай обошел машину кругом. Он присел на корточки, заглядывая под станину. Его мундир рисковал быть испачканным маслом, но, казалось, ему было все равно. Он видел не просто железо. Он видел инженерную мысль, воплощенную в металле посреди дикой тайги.

Он выпрямился, вытирая руки платком.

— Воронов… — он покачал головой. — У меня в Туле мастера бьются над клапанами год. А вы тут… из палок и глины собрали машину, которая работает ровнее швейцарских часов.

— Не из палок, Ваше Высочество. Из воли и русского ума.

— И где вы взяли чертежи?

— В голове, — я постучал пальцем по виску. — И в книгах. Немного английских, немного французских, а остальное — методом проб и ошибок.

Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Лед в его глазах окончательно треснул и растаял.

— Вы опасный человек, Андрей Петрович, — сказал он тихо, так, чтобы слышал только я. — С таким талантом можно либо Империю поднять, либо… перевернуть.

— Я предпочитаю поднимать, — твердо ответил я.

— Вижу, — он кивнул на работающий молот. — Вижу. Ладно. Железо вы мне показали. Школу показали. Но остался главный вопрос.

Он повернулся к мачте, торчащей над крышами.

— Тот самый «телеграф». Есин говорил о десяти верстах. Я вижу мачту здесь. Видел на заставе. Но где доказательство, что это не просто флагштоки?

Я глубоко вздохнул. Настало время фокуса, который мог стоить мне головы.

— Пройдемте в радиорубку, Ваше Высочество.

Мы поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж конторы. Там, в небольшой комнатке, заставленной приборами, сидела Аня. Перед ней стоял ящик с катушками, конденсаторами (лейденскими банками) и когерером.

Николай оглядел аппаратуру с подозрением.

— И как это работает?

— Аня, вызывай заставу, — скомандовал я.

Девочка нажал на ключ.

Тр-р-р-р!

Искра с сухим треском проскочила между шарами разрядника. Запахло озоном.

Николай вздрогнул, но не отступил.

— И что сейчас происходит? — спросил он.

— Мы отправили волну. Невидимую. Она летит сквозь лес, сквозь дождь, сквозь горы. Сейчас на заставе зазвенит звонок.

Тишина. Секунды тянулись мучительно долго. Николай смотрел на меня, и в его взгляде снова начал зарождаться скепсис.

Вдруг молоточек на приемнике дрогнул и ударил по чашечке звонка.

Дзинь!

Потом еще раз. И еще. Четкая серия ударов.

Аня схватила карандаш и начала быстро записывать точки и тире на бумаге.

— Что там? — Николай подался вперед.

— Сигнал от Ивана с заставы «Глаз», — Аня подняла голову, протягивая листок. — Пишет: «Слышимость отличная. Гроза прошла стороной. На посту все спокойно».

Николай взял листок. Посмотрел на прибор. Посмотрел на меня.

— Вы хотите сказать, что человек за десять верст отсюда только что передал эти слова? Мгновенно?

— Так точно, Ваше Высочество. Без проводов.

Великий Князь медленно опустился на стул. Он был потрясен. Железо, домны, школы — это он мог понять. Но это…

— Если это правда, Воронов… — прошептал он. — Если это можно поставить на корабль… В крепость…

— Можно, — сказал я. — И нужно.

Николай задумался.

— Если это фокус, я не стану в нем участвовать как ассистент. Я стану судьей.

Он обернулся к свите. Есин все еще топтался у входа, боясь дышать. Адъютант Князя, стоял у