Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев

Хельгу я брать поначалу не очень хотел. Ну вернее как — я был бы не против, что такая страховка, в которой артефактов на маленькую армию и с которой охранница шестого ранга, аж Старший Магистр, пошла со мной. Но тут были и обратные обстоятельства — случись чего с дочкой Мага Заклятий, пока она в моей компании по болотам шляется, не сносить мне головы.

Ну, как не сносить… Можно попробовать укрыться в лесах, выждать время, развиться до максимума и тогда уж я уверен, что сумел бы постоять за себя — да только зачем мне подобное счастье нужно? И никакие уговоры девушки, у которой глаза сияли от возбуждения и радости от шанса на полноценное самостоятельное приключение.

Примерно прикинув все за и против, я ещё раз, напоследок, скосил глаза на её артефакты. И мне на глаза попались украшенные крохотными драгоценными камнями петлички, обозначающие принадлежность в Военно-Воздушному Флоту. Петлички, в которых, если очень внимательно вглядеться и прислушаться к моим обострённым чувствам ощущались весьма неслабые чары магии Пространства.

Честно сказать, в первую очередь меня волновал не риск столкнуться с последствиями в случае, если с ней что-то случится. Больше всего я опасался за саму девушку, что стала мне неожиданно сильно дорога. Боги и демоны да Отец-Всесоздатель сверху — я, старый трёхсотлетний хрыч, начинаю влюбляться. В соплячку, которой и двадцати ещё нет… Вот уж воистину — судьба любит подшутить.

Но увидев петлицы я понял — самый надёжный из возможных планов «Б» уже имеется. Чары выдернут её в случае опасности, а уж выгадать ей секунду на их применение я точно сумею.

— Дай мне слово, Хельга, — настоял я перед походом. — Слово аристократа, что если я скажу тебе использовать твои артефакты для бегства — ты немедленно меня послушаешься.

— Откуда… — удивилась она в первый, миг, но затем усмехнулась. — Всё равно не расскажешь, как ты умудряешься чувствовать замаскированные артефакты, да?

— Не скажу, — подтвердил я. — Но не заговаривай мне зубы. Даёшь слово?

— Даю, — неохотно вздохнула она.

Слово в аристократическом обществе — это очень, очень много. Это честь, гордость и многое другое, всё то, что что отличает благородного от… В общем, вся та заумь, в которую лично я никогда особо не верил. По мне, люди в этом плане делятся лишь на два типа — те, что хозяева своему слову, и балаболы. Первые будут держать до конца слово, данное даже не при свидетелях, даже врагу. Вторые могут быть хоть Императорами — но их слова дешевле шелухи от семечек, легче воздуха и ненадежнее слезы наркомана. И знатность происхождения для меня никогда в этом не являлась определяющим фактором — уж не после того, как клявшийся защищать свой народ и своих подданых Император воспользовался мировой войной просто для того, что бы избавиться от меня, своего бывшего учителя, лишь за то, что я не бегал перед ним на задних лапках и не выпрашивал милостей. Фактор неопределенности, блять…

Но Хельге я верил. Повода не верить не было, да и уверен — её защитница, в случае нужды, имеет возможность самостоятельно активировать эти предметы, так что пусть её. А пока — улыбаемся и шагаем по болотам!

— Ой! — воскликнула девушка, внезапно подпрыгнув. — Змея!

Надо признать, воспитана она была достаточно надёжно, что бы не заорать, не запустить в тварь огненный шар и вообще не нарушить порядок нашего следования. Хотя, надо признать, было отчего — здоровенная гадюка, вымахавшая до размеров настоящего питона, подобралась довольно близко. Поняв, что её заметили, тварь метнулась вперёд, раскрыв пасть — но дочка Второго Императора уже взяла себя в руки.

На мелькнувшем со страшной скоростью лезвии прямого клинка сверкнул солнечный луч — и чётко крутанувшася, отходя вбок, девушка одним ударом буквально срубила нижнюю челюсть чудовища. Длинное, мощное тело по инерции пролетело ещё несколько метров и забилось от боли непосредственно в болотной мути.

Правда, там, где любого из нас быстро потянуло бы ко дну заклятое болото, змея достаточно неплохо держалась на поверхности и даже не спешила помирать. Развернувшись, тварь начала окутываться потоками воды, и каждый из нас ощутил пришедшую в движение ману — первая атака была чисто физической как раз для того, что бы не демаскироваться.

Но тут уже Приходько решил вступить в дело. И разом поставил точку в наметившемся противостоянии — рявкнул выстрел здоровенного револьвера и башку твари разнесло на мелкие клочки. Пожав плечами на недовольный взгляд девушки, тот убрал в кобуру своё оружие и зашагал дальше. Что ж, рассусоливать тоже было бессмысленно, да и терять время на развлечения со змеями.

— Иногда разумнее воспользоваться самым простым и действенным способом для победы, госпожа, — обратился он к Хельге. — Зачем устраивать сражение на мечах или тратить ману там, где хватит обычного выстрела? Здесь достаточно опасностей, что бы каждую каплю сил стоило сберегать на случай неприятностей.

— Только вот Аристарх тратит ману даже на борьбу с комарами, — недовольно буркнула девушка ему в спину, начиная шагать дальше. — И что-то вы ему ни слова об этом не сказали.

— Он — другое дело, — пожал он плечами. — В его способности защититься в случае опасности я не сомневаюсь. Но пока мы с вами обладаем рангом Адепта, а не Мастера, к нам это правило относится во всех случаях. Таким богатым резервом как он мы не одарены.

И это были справедливые замечания. Хоть и Приходько, учитывая их разницу в положениях, вообще не имел права рта разевать, по идее — но обстоятельства, личный опыт и возраст здесь и сейчас, в походе, несколько уравнивали его в положении со знатной аристократкой. Да и совет был дельный — девушке он не понравился, но его дельность она явно признала.

Мы шли несколько часов. Вела нас закадычная парочка Адептов, что вызвалась побыть проводниками в этом болоте, и пока их навыки нарекания не вызывали — редкие столкновения с тварями уровня убитой змеи и периодически появлявшаяся нужда обходить особенно опасные участки топей, теряя время, полностью компенсировались тем фактом, что мы за два дня ещё ни разу ни одно смертельно опасное испытание не напоролись. А ведь путешествовали мы по вотчине Тёмного Лешего — чудовища, извратившегося от дармовой силы Разлома и из хозяина и защитника лесов, полей и болот превратившегося в чудовище, охочее до крови. Как людской, так и любой иной, но в первую очередь всё же нашей…

Но всё хорошее имеет своё начало и свой конец. К исходу дня я начал смутно ощущать границы, за которыми находились условные «личные владения» твари, на которых она уже перестанет игнорировать факт нахождения здесь