Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

  Врачи ничего не моли сделать, и два основных вдохновителя заговора были доставлены к царю уже мертвыми. Спешно был создан следственный комитет из близких к Александру командиров, которые с огромным рвением принялись допрашивать арестованных пажей. Весь македонский лагерь был подобно растревоженному улью, все с тревогой и страхом наблюдали за зданием, где расположился комитет, и откуда постоянно выскакивали стражники с приказом доставить к ним все новых подозреваемых людей.

  Глава комитета был Гефестион, который быстро отошел от шока и уже в полную силу разворачивал карательную машину так хорошо знакомую ему по делу Филоты.

Стратег сам лично пытал запирающихся юнцов, в особенности Гермолая, так нагло обманувшего его нежные чувства Гефестиона. Три раза на день, он лично докладывал царю о результатах следствия, который разрывался между двумя чувствами, горечью от утраты Клита и яростно жаждой мщения в отношения пажей.

  Многие в войске чувствовали себя неуютно в эти дни, услышав из уст царя заявление, что за спинами юнцов явно стояли взрослые заговорщики. Вся македонская знать с опаской косилась, друг на друга из-за опасения, что кто-то может обвинить их в слишком близком знакомстве с юнцами и принести их в жертву жаждущему крови Александру. И все с облегчением вздохнули, когда узнали, что этой жертвой стал  историк Калисфен племянник Аристотеля. Именно его имя назвали сломленные пытками  пажи, когда их повторно подвергли истязаниям, желая получить быстрый  ответ на царский вопрос.

  Этот ответ поразил Александра своей неожиданностью, но не желавшие дальнейшего расследования стратеги дружно стояли за правдивость полученных данных от арестованных. Калисфен был греком, чужим в придворной среде и благодаря своему неуживчивому характеру имел массу недоброжелателей в македонской среде. Эта фигура устраивала всех, кроме царя, но под давлением свиты он должен был согласиться принять эту жертву, и Калисфена арестовали.

  Отдавая приказ Александр, прекрасно понимал, что навечно разрушает все былое между собой и Аристотелем, но ничего поделать не мог, так на него сильно давили гетайры во главе с Гефестионом. Да и поразмыслив, как следует, царь пришел к мнению, что уже вырос из тех пеленок, в которые облек его великий философ перед началом похода. Теперь пора уже самому определять свои приоритеты в жизни и демонстрировать людям, что он действительно сын Зевса.

  Одновременно проводя расследование, Александр устраивал пышные похороны человеку, трижды спасшему ему жизнь. Монарх истинно скорбел о потери, но больше всего его поразили слова Арисандра пришедшего утешить его после гибели Клита.

 - Мужайся царь, и крепись перед испытаниями, которые послала тебе судьба, но которых ты мог счастливо избежать, если бы не гневил богов своим поведением.

  Стрелянный жизнью воробей, Арисандр стремился, как и всякий жрец извлечь свою выгоду из случившегося умело, манипулируя фактами.

 - Да, Александр, я отчетливо вижу руку богов в заговоре и смерти Клита. Вспомни, как ты надменно поносил великого бога Диониса на своем пиру и смеялся над словами друзей предостерегающих тебя от святотатства. Как гневно приказал Клиту явиться к себе, бесцеремонно прервав его жертвоприношение богу, заявив, что он подождет. Разгневанный бог не замедлил, покарать тебя смертью твоего самого преданного друга и тем самым лишний раз, показав свою власть над человеческой судьбой. Бог еще не успокоился за разгром своего храма в Фивах, а ты вновь выказываешь свою непочтительность к нему.

  Александр молчал, слушая монолог жреца, стараясь определить степень правдивости услышанного. Ободренный этим жрец постарался развить успех.

 - Смири свою гордыню хоть ты и сын Зевса, но еще не бог подобно Дионису и всем остальным – и тут Арисандр наступил на больное место полководца.

 - Я сын Зевса и это признал верховный жрец Амона – твердо бросил царь и по рождению ничуть не ниже Диониса. И то, что я не бог ты тоже ошибаешься Арисандр. Все цари Вавилона, Ассирии, Египта и Персии почитались своими народами как живые боги и почему же мне не быть им в глазах моих новых подданных?

 - Государь, оскорбительную хулу несут твои уста. Ты эллин и не пристало тебе слушать сказки бродячего египетского гадальщика, который развлекает твой слух и взор различными побасенками и фокусами.

 - Я выслушал тебя Арисандр, – холодно объявил монарх, – и сам решу с кем быть и о чем говорить. И ты не прав, унижая Нефтеха саном гадальщика, он жрец подобно тебе и пользуется моим покровительством.

 - Очень  рад, что мой государь щедро дает всем место у своего очага, но Нефтех египтянин, чужак и он не может равняться с нами эллинами, более высокими по своей культуре народом.

 - А его знания и умение ему пришло из тьмы? Египтянин гораздо больше знает и умеет, чем все мои ученые вместе взятые. Он это не раз доказывал в деле, особенно вылечив меня от недуга, против которого был бессильны все мои врачи, видя спасение в молитвах за мое здоровье.

 - Негоже по одному случаю худо судить о тех, кто верой и правдой служит тебе с самого начала.

 - Что ты еще хотел сказать Арисандр  - царь, переменил тему беседы.

 - Я думаю, что надо поскорее возвратиться домой и во всех крупных городах твоего царства установить новые храмы, посвященные Дионису и …

 - Ты предлагаешь вернуться домой, сейчас? – свистящим голосом прервал жреца Александр, подавшись вперед к Арисандру всем своим телом.

 - Да государь и чем, скорее тем лучше. Воины ждут возвращения домой, которое ты обещал.

 - Старик, молись бессмертным богам, что бы твоего имени, не было в списках тайных заговорщиков, которых пажи, несомненно, назовут следствию.

  Рука монарха скользнула к гонгу, и по комнате поплыл протяжный звук: – Гефестиона ко мне, – бросил царь пришедшему на зов воину и вскоре его приказ был исполнен. В комнату вошел Гефестион встревоженный внезапным вызовом к владыке

 - Я недоволен твоим сыском Гефестион. Ты выявил не всех подстрекателей по этому делу. Один Калисфен не мог провести такую работу в одиночку и сбить с толку так много пажей. Прикажи подвергнуть их пытке третий раз и будь повнимателен.

  Холодный пот пробил Арисандра, услышавший сей грозный царский вердикт.

 - Ведь это дети – робко пискнул его голос и замолчал под тяжестью царского взгляда.

 - Тебе их жаль? – спросил Александр и не получив ответа произнес – иди и молись моему отцу Зевсу, что бы следователи