Скверная жизнь дракона. Книга 8. Часть 2 - Александр Костенко

В канале мыслеречи повисла тишина. Тягучая, вязкая, пронизанная недоверием, шоком и неприятием.

«Кто?» — наконец-то заговорили крылатые твари. Вопрос этот задал чуть писклявый женский голос.

«Его имя называлось недавно».

«Ты…», — начал говорить скрипучий голос, но осёкся. — «Твоя мать ослушалась нашу волю. Никто из детей Хранителей не смеет прикасаться к скверне, она — удел малых рас. Но твоя мать уничтожала скверну. Она росла на ней».

«И только поэтому вы послали к ней убийц?»

На мой вопрос мне ответила тишина в калане мыслеречи.

«Ясно», — только смог я выдавить. Говорить с этими суками больше не хотелось.

«Твоя мать сама дала нам право забрать её жизнь в обмен право зачать детей от сильнейшего дракона на тот момент».

«Ясно», — теперь понятно, каким образом эти суки обманули маму. Да, ей позволили получить семя сильнейшего на тот момент дракона, но про качество семени никто не говорил. Как никто не говорил о жизни её детей.

«Что тебе ясно, названный Лик'Тулкис? Твоя мать настолько возгордилась своей силой, что даже не удосуживалась запомнить названия новых рас. Она даже путала…»

«Если под новыми расами ты подразумеваешь гоблинов, раткинов и прочих, то это звоночек».

«Ты должен…»

«Завали пасть, старая сука. Ты и так сказал больше, чем я рассчитывал узнать. Прекрати напрягать мой разум, переходи к делу. Нахера сюда припёрся?»

«Прояви уважение», — начал женский чуть писклявый голос, — «Старейшина Дазулин впервые пользуется телом ксата. Пришлось опять воспользоваться не очередными, для нас».

«Хоть представь, неблагодарная тварь, сколько проблем подобное тянет. Прерывание очереди гневит сородичей, а неразвитость Плетей души у тела доставляет дискомфорт», — недовольно прорычал зычный голос.

«Про ксатов и горя в их семьях не скажешь?»

«Это для них — великая честь и слава».

«Ясно».

«Ты не исправим, названный Лик'Тулкис», — скрипучий голос звучал с толикой разочарования, будто бы надеялся, что я вот прям сейчас упаду на колени и начну вымаливать прощение хрен пойми за что. — «Из-за тебя, из-за твоего убийства Мангалиуса договор с церковью был нарушен».

«И сколько же идиотов прошло через подобное… испытание?»

«Оно проходит раз в три года. За прошедшую тысячу лет двадцать достойных доказали своё право стать вровень с другими нашими сородичами», — скрипучий голос последнюю фразу произнёс неподкупной гордостью.

«Ясно», — у меня опять не нашлось других слов. Мало того что крылатые твари отправляют себе подобных в специально подготовленную ловушку, где их расчленяют на запчасти, так ещё и считают это чем-то нормальным. Даже гордятся этим.

«Да что тебе…»

«Достаточно, Хенгеус. С ним бесполезно говорить», — скрипучий голос прервал зычноголосую тварь. — «Я, старейшина Дазулин, старейший из наших сородичей, объявляю тебя… Сиалонус — Кровавым. Ты убил своего сородича, и теперь каждый дракон имеет право убить тебя. Это не касается твоей личины ксата. Теперь ты навсегда заперт в ней угрозой смерти. Теперь ты — навсегда названный Кровавый Лик'Тулкис».

«Для меня — честь, называться, как и мама».

«В тебе…»

«Завались. Если это всё, что вы хотели сказать — то ответь на вопрос и вали нахер. Там, на острове ксатов, в пещере стоят десятки, если не сотни кристаллов душ. Душ ксатов, которые были забраны из тел, чтобы уместить вас туда. Что ксаты с ними делают? И зачем им дети?»

«И думаешь, что мы тебе ответим?» — скрипучий голос рассмеялся.

«Но он имеет право знать», — надменно, едва справляясь с рвотными позывами произнёс чуть писклявый женский голос. — «О детях спрашивай у ксатов, это твоя обязанность, как дитя своей матери знать об этом. А кристаллы они не трогают. Оберегают их и ждут, когда душа выйдет из них».

«Идиотское решение. Они могли бы на них зарабатывать. Но что с них взять?» — спросил зычный голос.

«Достаточно», — отрезал скрипучий голос. — «Мы всё сказали тебе, названный Лик'Тулкис. Теперь ты наедине с собой. Довольствуйся этим».

Канал мыслеречи оборвался. Моё сознание вернуло к управлению телом. [Чувство магии] показывало, что окружавшие рабы не сдвинулись. Три крылатых твари в облике ксатов бросили на меня взгляд как на придорожную падаль. Передний ксат махнул рукой. Приведшие меня рабы чинно поклонились и молчаливыми жестами попросили обратно. Я посчитал ниже своего достоинства хоть как-то отвечать крылатым тварям и поэтому молча развернулся и последовал к дожидавшимся меня повозкам.

— Всё? — всё так и сидевший на козлах головной повозки Бриан одарил меня многозначительным взглядом, как и остальные авантюристы, случайно стоявшие недалеко от первой повозки со случайно прихваченным оружием, случайно прикрываясь щитами.

Я быстро забрался в повозку и подтвердил, что всё закончилось и можно дальше ехать. Группа недоверчиво покосилась на сопровождавших меня рабов, но те отошли на обочину и поклонами показали, что путь свободен. Бриан скомандовал рассаживаться по местам, хотя в его голосе и в движениях авантюристов таился кусачий страх о происходящем. Даже Шагиса пробрало, хотя ещё с десяток минут назад эта тварь ехала с привычной самодовольной ухмылкой.

Щёлкнули поводья, лошади потащили повозки. Мы проехали сначала мимо сопровождавших меня рабов, потом мимо спрятанной за деревьями стоянки из десятков повозок, где три ксата молчаливо наблюдали, как рабы в белых одеждах подготавливали всё к отъезду. Благо ехать они собирались в противоположную нам сторону, и больше мы не пересечёмся.

Группа проводила спрятанный лагерь пристальными взглядами, а я откинулся на борт повозки. И едва сдержался, чтобы не зарычать. Мало мне было паранойи, от которой зубы сводит не первый день. И я даже не знаю в чём дело: Соя писала, что всё в порядке, и я даже отдельно посылал весточки Моглусу и Амадеусу, но и они те подтвердили, что к Затаре никто больше не пристаёт. Так нет же, паранойя всё не унимается, а здесь ещё эти крылатые твари с разговором. И плевать на их слова, что про детей я должен сам у ксатов спрашивать, как сын своей матери — эти крылатые твари нормально разговаривать не умеют. Но я даже думать не хочу об их гордыни и… Не знаю, как это назвать, этим сукам будто бы плевать на мир, плевать на происходящее в нём.

Гордыня и чувство собственной важности у этих существ не знает границ. Это подтверждают слова о судьбах ксатов и кристаллах душ. Ведь эта самая душа, то есть — сознание разумного вместе с его лог-файлом, выкаченное из тела и помещённое в кристалл испытывает жесточайшие муки. И использовать такую «душу» в алхимии, значит, подвергнуть её мукам стократным. Ксаты этого не делают, они оберегают