"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

Илларион Петрович кашлянул.

— Алексей Николаевич, Сергей сегодня утром приехал ко мне…

Сергей Петрович поднял глаза на брата.

— Приехал сам, — продолжил Илларион Петрович. — И рассказал, где провёл часть минувшей ночи.

Я посмотрел на князя Сергея Петровича. Он чуть сдвинул брови, но мой взгляд выдержал.

— Причина откровенности довольно проста. Вы его узнали. В этом Сергей уверен.

— Тут трудно ошибиться, — сказал Сергей Петрович.

Илларион Петрович слегка повернул голову к брату, потом снова посмотрел на меня.

— После этого ему пришлось решать, что делать дальше. Он не знал, намерены ли вы обратиться к властям. Могли приехать ко мне. Могли рассказать о случившемся знакомым. В любом случае история грозила стать весьма неприятной.

Сергей Петрович выпрямился.

— Илларион.

— Я стараюсь выражаться деликатно, брат.

По лицу Сергея Петровича было видно, что утром он уже слышал изложение менее деликатное.

Илларион Петрович продолжил:

— Алексей Николаевич, если бы вы обратились к властям, Сергею пришлось бы объяснить, почему князь Неретинский среди ночи полез через окно в чужой дом. Затем последовал бы вполне естественный вопрос: что он там искал? Ответить на него оказалось бы значительно труднее. Поэтому Сергей решил, что мне лучше узнать обо всём от него самого.

Он вздохнул.

— С Сергеем о его поступке мы сегодня уже поговорили. Возвращаться к этому разговору я не хочу. Алексей Николаевич, вам важнее услышать, почему всё это произошло.

Сергей Петрович сидел неподвижно, глядя перед собой.

Илларион Петрович посмотрел на брата.

— Началось это давно, — сказал он. — Сергей был ещё мальчиком. Сколько тебе было?

— Двенадцать.

— Двенадцать. Однажды он застал нашу мать с Михаилом Андреевичем. Они были одни. Мать плакала и держала Михаила Андреевича за руки. Михаил сердился и разговаривал с ней весьма резко.

Сергей Петрович сразу повернулся к брату.

— Ты смягчаешь, брат. Он говорил с ней дерзко. Я стоял совсем близко. Мать держала его обеими руками и плакала. Михаил хмурился. Сердился. Несколько раз пытался высвободить руки. И разговаривал с ней так, как с ней никто при мне не разговаривал.

Сергей Петрович помолчал.

— А она терпела. Продолжала держать его и что-то ему говорила.

Он смотрел на Иллариона.

— Я тогда никому ничего не сказал, — произнёс Сергей Петрович. — Что я мог сказать? Всего разговора я не слышал. Увидел их и ушёл. Потом много лет вспоминал.

Илларион Петрович чуть нахмурился.

— Я этого и не отрицаю, — сказал он.

— Иногда мне кажется, что именно это ты и делаешь.

Илларион Петрович вздохнул.

— Сергей, утром мы уже всё это обсудили.

Сергей Петрович отвёл глаза.

Илларион Петрович снова обратился ко мне.

— Одного увиденного было мало. Сергей и сам это признаёт. Он запомнил странную сцену, и на том всё закончилось. Много лет спустя, уже после смерти нашей матери, Сергей разбирал старые семейные счета. Тогда он и обнаружил выплаты Михаилу Андреевичу.

Я посмотрел на Сергея Петровича.

Он встретил мой взгляд.

— Деньги Михаилу выплачивались много лет, — продолжил Илларион Петрович. — Регулярно. Суммы менялись. Сам порядок оставался прежним. После смерти матери выплаты прекратились.

Пресс за стеной ударил ещё раз.

Илларион Петрович достал из внутреннего кармана сложенный лист и положил его на стол.

— Сергей принёс мне эти записи сегодня утром, — сообщил он. — Я их просмотрел. Деньги действительно выплачивались.

Лист остался лежать между нами.

— После этого Сергей вспомнил ту сцену.

— Разумеется, вспомнил, — сказал Сергей Петрович.

Илларион Петрович продолжил:

— Он решил, что одно связано с другим. Мать и Михаил Андреевич. Затем многолетние выплаты Михаилу. Их прекращение сразу после её смерти. Сергей предположил, что между ними существовала связь.

Сергей Петрович сжал губы.

— Потом возник вопрос, зачем Михаилу платили, — продолжил Илларион Петрович. — Сергей решил, что причина могла крыться именно там. Что Михаил Андреевич знал о нашей матери нечто такое, огласки чего она хотела избежать. И получал деньги за молчание.

Сергей Петрович подался вперёд.

— Ты опять рассказываешь это так, — сказал он, — будто я увидел две записи в старой книге и тут же всё придумал.

Теперь Илларион Петрович повернулся к брату.

Сергей Петрович резко провёл рукой по волосам.

— Я помнил тот день много лет. Потом умерла мама. Я нашёл счета. Одни. Вторые. Третьи. Снова Михаил. Снова деньги. И так было годами. После её смерти всё прекратилось. Сразу. Что я должен был подумать?

Говорил он уже громче. В голосе появилась резкость.

Илларион Петрович дождался, пока брат закончит.

— Сергей, я сказал тебе утром, что объяснений могло быть несколько.

— Назови хотя бы одно.

Илларион Петрович посмотрел на него.

Сергей Петрович ждал.

— Не могу.

Сергей Петрович откинулся на стуле и отвернулся к окну. Этот ответ они, судя по всему, утром уже проходили. Илларион Петрович повернулся ко мне.

— В этом и состоит затруднение, — сказал он. — Я не считаю увиденное Сергеем доказательством любовной связи. Тем более я не готов обвинять Михаила Андреевича в шантаже. Но объяснить выплаты сегодня я не сумел. Они существовали. После смерти матери прекратились. Больше я пока ничего не знаю.

Я посмотрел на