Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

Оставалось лишь надеяться, что я его переживу.

— Добрый день, ваше сиятельство, — с улыбкой поприветствовала меня Надежда, едва только я вышел из лифта.

— Доброе, Надь, — абсолютно искренне улыбнулся я ей в ответ. — Было что-то интересное?

— Нет, ваше сиятельство, кроме сотрудников фирмы никого.

— Хорошо. Спасибо тебе.

По пути заглянул в нашу привычную переговорную, обнаружив там Вадима с его ребятами, и, постучав по стеклу, жестом приказал следовать за мной. Потом зашёл за Алисой и направился к себе в кабинет.

— Держите, — сказал я, подкрепив свои слова уложенной на стол толстой папкой. — Здесь почти финальный вариант исправленной заявки Белова. Нужно всё проверить перед подачей в бюро.

Алиса и Вадим переглянулись между собой.

— Что?

Первой заговорила Алиса.

— Калинский утром на работу пришёл, — наконец сказала она.

— И что? — спросил я таким тоном, будто вообще не придал этому никакого значения.

Только вот это было не так. Если честно, то я был уверен в том, что больше его не увижу.

— Ну просто в прошлый раз вы вроде бы…

Подняв ладонь, я прервал её.

— Алиса. Меня сейчас это мало волнует. Со Львом, если нужно будет, я разберусь сам. Сейчас я хочу, чтобы вы проверили новую заявку на предмет того, не нарушает ли она исходное раскрытие.

Это был самый скользкий момент в нашем плане. Да, судья одобрил исправление заявки для «ТермоСтаб», но существовал один огромный такой нюанс. Всё это нам удалось сделать только лишь потому, что суд признал отсутствующий параметр некритичным и не важным для работы самого датчика.

Если говорить юридическим языком, то в патентном праве любой добавленный параметр, который: раскрывает новое техническое свойство, делает устройство воспроизводимым, или же устраняет важную неопределённость в конструкции — считается существенным элементом. То есть это именно то, от чего мы всеми силами сейчас пытаемся откреститься. Так вот тот самый нюанс заключался в том, что если этот параметр будет признан существенным элементом и не был раскрыт в оригинальной заявке, то в таком случае его добавление сочтут «введением нового содержания», что запрещено законом.

К чему это приведёт? Да понятно к чему. Всю нашу работу тогда можно будет выкидывать на помойку. Для нас это будет практически убийственный ход со стороны юристов Берга, потому что он строго соответствует закону, он объективен технически и, наконец, наносит прямой удар по тому основанию, на котором вы смогли выкрутиться в суде в прошлый раз.

И ребята хорошо это понимали.

— Я всё сделаю, — сказал Вадим. — Подключу своих, чтобы проверяли.

— Давай, — кивнул я. — Алиса, возьми Елизавету и помогайте им. В идеале нужно сделать это как можно скорее. Если потребуется, то звоните Белову и трясите его инженеров. Я присоединюсь к вам через час.

Синхронно кивнув, оба тут же вышли из моего кабинета.

Глянул на часы, немного подумал и, встав с кресла, вышел в коридор.

Кабинет Калинского находился в другой части офиса, и, подойдя к двери, я заметил, что она приоткрыта. Зашёл внутрь, обнаружив там Льва. Калинский сидел за своим столом и просматривал какие-то бумаги перед открытым экраном ноутбука.

Услышав меня, он поднял голову и посмотрел на меня. И вот что забавно. Он изменился. Нет, не в плане, что вдруг стал покладистым и понимающим или ещё что. Нет, изменилось его эмоциональное отношение.

— Что делаешь? — невозмутимо спросил я.

— Проверяю последние бумаги по делу Парфина, — почти так же спокойно, как я ответил он, словно ничего не происходило. Но всё-таки осторожность в его голосе я заметил.

— Ты забыл, что на этом деле будут стоять подписи Алисы? — на всякий случай спросил я, так сказав напомнив ему о содержании нашего прошлого разговора.

— Нет, не забыл. Но дело закрыл я, так что хочу быть уверенным, что с бумагами всё нормально.

Так, похоже, что он хорошенько так обдумал своё положение и тот разговор, который произошёл между нами. Нет, я не ждал, что он тут же бросится извиняться и говорить, что был не прав или ещё что-то в этом роде. Не такой он человек. Да и я тоже в такие извинения не поверил бы. А вот в то, что он придёт и сделает вид, будто ничего не было, молча показав мне, что прошлый наш с ним разговор не остался незамеченным — вполне.

— Лев, я очень не люблю повторяться, но всё-таки не могу не задать тебе вопрос, который спросил в тот день, когда ты сюда пришёл. А потому… зачем припёрся?

Калинский ответил не сразу. Вижу, что думает. Подбирает слова, явно размышляя над тем, что ему сказать. И, судя по всему, дело это не простое. Его неприязнь ко мне боролась внутри него со здравым смыслом, нуждой и ещё чем-то, что я понять был не в силах.

— Мне нужна эта работа, — наконец сказал он.

— Тогда заканчивай возиться с этими бумажками и вали в переговорную, где мы обычно сидим, — ответил я. — Там ребята проверяют новый вариант заявки Белова.

— Хотите убедиться в том, что комиссия не углядит в этом добавления нового содержания? — сразу же ухватил он суть.

— Именно. Работы много, а людей у нас слишком мало, чтобы я ими по своей прихоти разбрасывался. Всё понял?

— Понял, — кивнул он.

Надо же. Похоже, что действительно понял. Ну, посмотрим.

Я уже развернулся, чтобы выйти из кабинета, как вдруг снова услышал его голос.

— Рахманов.

— Что?

— Спасибо…

Кивнув, я вышел из кабинета. Работы у нас и правда много, а я не из тех людей, который заставляют подчиненных пахать без того, чтобы самому не взяться за лопату.

Глава 22

— Нам сюда, — негромко произнёс я, открывая дверь с лестницы и выходя в коридор.

Ольга проследовала за мной, осторожно поднимаясь следом и постоянно оглядываясь по сторонам.

Долго я думал, что с ней делать, но… Если честно, то в голову, как назло, не шло ни одной нормальной или сколько-то приемлемой мысли. Тем более, что, похоже, почти все ресурсы моих мозгов оказались потрачены на то, чтобы найти решение в текущем деле с Беловым и Бергом. Так ещё и беспокойство относительно того, почему адвокаты Берга так долго тянут, меня не отпускало.

В итоге я пришёл к закономерному итогу. Что делает человек, когда не может придумать решение для проблемы? Он эту проблему откладывает. Да, неправильно. Да, инфантильно. Но, что поделать, другого выхода я просто