Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

И всё. Теперь у Ольги будет не подделка, а легальный паспорт Российской Империи. Все остальные документы также подтянут, и в итоге даже если Ольга покинет Империю, а потом неожиданно решит вернуться, то на паспортном контроле не возникнет никаких проблем. Всё будет абсолютно чисто.

— Конечно же, чрезмерно придирчивой проверки она не выдержит. Если кто-то поставит себе целью докопаться до истины, то рано или поздно они это сделают, — продолжил Князь. — Но ты ведь сказал, что уже решил этот вопрос с Меньшиковым, ведь так?

— Он пообещал, что её не будут преследовать, — кивнул я, на что Князь лишь презрительно фыркнул.

— Ну знаешь, я бы его слову не верил.

— Я тоже, но выхода нет. В любом случае, если Ольга решит уехать…

— Подожди, — остановил меня Князь, и в его голосе послышалось волнение. — В каком смысле «решит». Она что? Может решить остаться?

Так и знал, что он за это зацепится.

— Князь, она сейчас в сложном положении.

У него явно с языка просились весьма острые слова, но дядя сдержался.

— Саша, я могу понять, в каком она положении, но я не хочу, чтобы она представляла угрозу Марии или моему сыну.

— Я тебя услышал. Не переживай. Не думаю, что Ольга опасна сейчас для кого-либо. Ну, разве что только для самой себя. В худшем случае. Да и я не о ней хотел поговорить.

С этими словами я достал из кармана несколько конвертов и передал их Князю.

— Здесь кое-какие документы, касающиеся моего текущего дела, — с невозмутимым лицом соврал я. — Просмотри их, пожалуйста. Может быть, твои люди что-нибудь найдут по ним.

Князь посмотрел на два конверта в моей руке и нахмурился.

— Ладно, — спустя секунду сказал он, принимая запакованные бумаги из моей руки. — Я передам ребятам, чтобы…

— Просмотри их сам для начала, хорошо, — настойчиво попросил я. — Я тебе больше доверяю и хотел бы знать твоё мнение в первую очередь. Наши оппоненты как-то подозрительно тормозят с ответными действиями, и я хотел бы знать, почему именно.

Чувствую его непонимание. Но Князь меня не подвёл. Раз я попросил его взглянуть самостоятельно, значит это и правда важно. Тем более, что в одном из конвертов действительно лежали документы по нашему делу, которые я лично запаковал в него сегодня днём.

— Сделаю, Саша.

— Спасибо, Князь. Я буду тебе признателен, — уже куда ровнее произнёс я, вставая с кресла. — Ладно, поеду в фирму, дальше своих ребят мучать.

— Не слишком ли ты с ними строг?

— Строг? Князь, я их ещё жалею.

И это была чистая правда. Мы пытались влезть в чудовищно конкурентную среду. Более того, мы влезали туда, где нам не особо будут рады. Проблема ещё заключалась в том, что ни Алиса, ни Вадим не должны были попасть туда, где они сейчас находились. Что первая, что второй должны были «вылететь из игры» ещё восемь месяцев назад. Их уже собирались списать, и только мой неожиданный экспромт с созданием собственной фирмы, плюс просьба его сиятельства позволили им оказаться на местах, до которых оба в обычной ситуации шли лет десять по меньшей мере. И, строго говоря, они бы вряд ли бы туда дошли в обычной ситуации. С Калинским вообще отдельная ситуация. Мне приходилось постоянно его проверять. И я буду продолжать это делать, пока не стану в нём… Нет, не уверен. Слишком высокий уровень. Но хотя бы до тех пор, пока окончательно не поверю в то, что за его действиями нет двойной игры.

А потому я буду с ними строг. Я буду груб. Требователен. Буду каким угодно, лишь бы добиться от них выполнения поставленных задач. Потому что в конечном итоге только результат имеет значение. И я для них не друг и не товарищ. Я сделаю с ними то же самое, что сделал с корпоративным отделом в моей прошлой фирме, который не допустил ни единого промаха за всё время, что я им управлял. И если кто-то считает, будто руководитель обязан ходить за своими подчинёнными с платочком, утешать их, быть обходительным и вытирать им сопливые носики, дабы создать комфортную для их изнеженных и ранимых душ атмосферу, то он идиот.

— Князь, все они прекрасно понимают, зачем сюда пришли. И если они не готовы пахать на износ в самых неблагоприятных и неприятных условиях, то эта работа не для них.

— На вершины гор не поднимаются с шезлонгами, — с пониманием кивнул он в ответ.

— Именно.

* * *

Юристы Берга ничего не сделали и на следующий день. Уже прошла, по сути, неделя с того момента, как я отыгрался на них в суде, а они продолжали молчать. И это меня напрягало. Особенно после того, что я узнал. Сегодня в середине дня Алиса сообщила мне, что новая, исправленная заявка с добавленным параметром подана в патентное бюро на рассмотрение.

А потому я почти весь день просидел как на иголках. Вообще вся неделя выдалась тяжёлая, но именно сейчас напряжение достигло своего пика. Потому что, сделав это, мы подложили себе под ногу мину замедленного действия. Лично я ждал, что они начнут действовать сразу, ещё до того, как мы отправим заявку от «ТермоСтаб» на повторное рассмотрение. Более того, я рассчитывал на это. Надеялся, что они сделают именно так, действуя на рефлексах и впопыхах. Тогда я бы смог подвести судью к решению, что, исходя из прошлого заседания, мы уже и так получили своё право на исправление. Мол, пусть сначала будет конкретика, а там посмотрим, если упрощать.

Грубо говоря, тогда нашим оппонентам пришлось бы по сути бить в пустоту, работая без нормального материала для ответа.

Но они так не поступили. Чёртовы умники. Теперь, после того как мы отправили заявку в патентное бюро, у юристов Берга будет время для того, чтобы проанализировать её и выстроить тактику своих действий исходя из наличного материала. То есть вместо того, чтобы заставить их реагировать на наши действия, мы по сути поменяемся местами и уже сами будем находится в позиции обороняющихся.

А обороняться я никогда не любил. Всегда считал, что лучшая защита — это нападение.

Так что вечером из офиса я уезжал с очень тяжёлой головой. Так ещё и предстоял ужин с Настей, от которого отказываться не хотелось. Не потому, что я боялся, нет. Просто пообещал ей вчера, что приеду. Да и в целом, может быть, это и правда была хорошая идея — немного