Фантастика 2026-44 - Александр Коротков

в кабинет, я увидела бабушку, ее верного спутника – доктора Карвера и Демьена Дарча. Нежность, промелькнувшая в его глазах, предназначалась мне одной, для остальных они привычно полнились льдом.

Рослинс жестом предложил присесть, и я опустилась на стул рядом с бабушкой. Она тут же взяла меня за руку – не могла успокоиться с того момента, как Дарч принес меня, обессиленную, в замок, куда ранее вернулись Бреннон с Амелией и рассказом о тайнике Кворча.

– Мне вновь требуется ваша рассудительность, леди Эвелинн, – заговорил граф. – Ведь именно вы посоветовали мне эту… – он покрутил пальцами в воздухе, подбирая слово, и посмотрел на Демьена.

– …Очную ставку, – любезно подсказал тот.

– Прошу прощения, Ваше Сиятельство, – возразила я, – идея, действительно, принадлежала мне, но все пошло совсем не так, как мы предполагали. Даже не потребовалось показывать перстень Теобальда!

– Цель достигнута! – прервал граф. – Старший дознаватель рассказал мне то, что вам удалось узнать у… призрака Кворча, и то, что узнал он сам в ходе расследования. У меня нет сомнений в виновности целителя, но речь не о нем. Ее Светлость считает, что мне следует немедля объявить Тео наследником и просить благословения Их Императорских Величеств. Я хочу услышать ваше мнение.

– Вы не сможете сделать это, не поставив их в известность о том, что произошло с вашим сыном десять лет назад, – заметила я.

– Я не собираюсь ничего скрывать, – поморщился Рослинс. – Присутствующий здесь старший дознаватель Дарч принимал в текущих событиях непосредственное участие. При необходимости, он доложит Их Величествам о том, что видел собственными глазами. Но сможет ли Тео в его нынешнем состоянии исполнять обязанности сюзерена Рослинсберга, вот что меня беспокоит.

– Вполне понимаю ваши опасения, – кивнула я. – К сожалению, Кворч не рассказал, как исцелить вашего сына, однако, и не опроверг информацию о том, что действие зелья слабеет…

– Вы позволите сказать пару слов? – подал голос молчащий доселе доктор.

И получив разрешение графа, заговорил:

– То, что произошло с виконтом Ричем – интереснейший для науки случай. По этой причине я просил у Вашего Сиятельства разрешения обследовать Теобальда и наблюдать за ним, пока я здесь. Я веду целительский дневник с того момента, как ваш сын вернулся в замок, и вот что заметил – время пребывания в звериной ипостаси сокращается каждый день его пребывания в родных стенах на несколько минут. Если раньше оборот происходил ровно в полночь и в шесть утра, то уже сегодня виконт оставался человеком на десять минут дольше! Леди Эвелинн права – действие зелья слабеет. Возможно, через какое-то время Теобальд снова сможет жить полноценной человеческой жизнью.

– Спасибо, доктор, вы даете мне надежду, – проговорил граф, когда Карвер замолчал, и вновь посмотрел на меня. – Так что, леди Эвелинн, ваш вердикт?

– Да! И чем скорее это случится, тем лучше! – кивнула я.

– Ну что ж… – граф поднялся, показывая, что наш визит окончен, – я сегодня же переговорю с сыном. Кстати, леди Эвелинн, он просил передать, что хотел бы видеть вас. В те часы, когда он остается человеком, естественно.

– Я навещу его сегодня же, – я тоже встала и подала бабушке руку, помогая подняться.

– Задержитесь, Дарч, – приказал граф.

Когда мы вышли, бабушка проницательно посмотрела на меня:

– До самого конца не была уверена, что ты согласишься, моя дорогая, – сказала она. – Все-таки в этой ситуации слишком много остается непонятным. Что заставило тебя сделать это?

Я замешкалась с ответом. Как сказать бабушке, что смерть уже рядом с Его Сиятельством, заглядывает через его плечо в бумаги, прикидывает возможности? Мне была неизвестна точная дата, но ее присутствие я ощущала так же ясно, как аромат одеколона Дарча – находясь с ним рядом.

– А тебя? – вопросом на вопрос ответила я.

– На кону слишком многое, – нахмурилась бабушка. – Эндрю скрыл от всех, кроме нас, информацию об измене Клементины. Но если с ним что-то случится, она не преминет сделать все возможное, чтобы прибрать Рослинсберг к рукам.

– Демьен… Дарч говорил с ней? Она что-то рассказала?

– Она стоит на своем. Мол, целитель творил злодеяния без ее ведома, про покушения на сыновей мужа она знает не больше, чем остальные, а Гальфрид – урожденный Рослинс.

– Что ж… – пробормотала я.

Мне было искренне жаль графиню. Несмотря на роскошь переделанных помещений, пышные одежды и кучу слуг, она была в замке парией и жаждала сделать Гальфрида наследником рода, который ненавидела. Увы, я была права: насилие порождает только насилие, а ненависть – путь в никуда.

– Тебе надо прилечь, ты снова очень бледна, – заметила бабушка и погладила меня по щеке. – А еще собираешься к Теобальду в полночь – и опять не будешь спать ночью.

– Я сейчас же вернусь к себе и просплю до самого вечера, обещаю, – благодарно улыбнулась я, поцеловала ее и пошла прочь.

К моему удивлению, на лестнице происходило активное движение: бегали слуги, носили сундуки и чемоданы, а дворецкий Рауч распоряжался хорошо поставленным, будто оперным, баритоном.

– Что происходит? – подошла я к нему с вопросом.

– Его Сиятельство разрешил гостям разъезжаться, леди Торч, – любезно ответил он, на пару минут прекратив командовать парадом. – Вот они и побежали. Представляете, какого страха здесь натерпелись?

Он усмехнулся, и мне вдруг привиделся бывалый офицер, прошедший и огонь, и воду, и медные трубы, который вышел в отставку и устроился в замок сначала простым лакеем, затем стал камердинером графа, а после – управляющим.

– Порадуйтесь за них, любезный, – улыбнулась я. – Не каждому дано пережить такие приключения, будучи в гостях.

Дворецкий посмотрел на меня с удивлением, а потом захохотал.

Все еще улыбаясь, я заглянула к Расмусу, уверилась в том, что он по-прежнему спит под присмотром Амелии, вернулась к себе и тоже легла спать.

Мне снилась избушка Кворча. Все окна в ней были распахнуты, как и дверца птичьей клетки. Фотографии следили за мной, будто глаза, и лишь одна их них, сорванная со стены, стала бельмом призрака. Должно быть, это и было памятное Кворчу и графине фото с лавандой. Остановившись напротив, я только головой покачала. Были ли эти отношения страстью или развлечением, кто из них на кого первым бросил осторожный взгляд, кто кого первым коснулся, – осталось тайной, да и не очень меня интересовало. Гораздо больше меня заботила судьба Гальфрида Рича, ребенка, не виновного ни в чьих ошибках.

Я отвернулась от белого прямоугольника на стене, и взгляд упал на стул с висящим на нем рабочим фартуком Кворча. Подойдя, взяла его в руки, подивившись тяжести. Фартук был самым обычным, с удобным большим карманом спереди. Для защиты