Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

Михайлов издал горловой звук, означавший отсутствие интереса к теме, и Хромов спохватился:

– Если не хочешь напрягаться, позвоню утром.

– Ладно, выкладывай, коль уже разбудил. – Дмитрий Владимирович поплёлся в кабинет, – восемьдесят шесть миллиардов нейронов, – начал Василий Иванович. – Они образуют по разным источникам от пятисот миллиардов до триллиона нервных связей.

– Постой, – озадаченно перебил друга Михайлов, – при чём тут нервные связи?

– Очень даже при чём, слушай. По-видимому, твой капитан… как там его зовут? Пахом Ровнин?

– Ровный, фамилие такое, от батюшки досталось.

– Ему удивительно повезло! Осколок бомбы хоть и пробил кости черепа, но не повредил мозг до полной фрустрации. Зато каким-то образом соединил части гипоталамуса, отвечающие за восприятие правого и левого, таким образом, что количество связей нервных клеток увеличилось. Понимаешь?

– Нет.

– Он стал мыслить быстрее и качественнее, а главное, может на минуту возвращать сознание в предыдущее состояние.

– То есть путешествовать во времени.

– Это не прямое путешествие во времени, физически он никуда не перемещается, а реверс – это не транспортное средство, а процесс.

– Но Пахом помнит, чем закончился момент до перехода.

– Сознание не отключается полностью и держит ситуацию под контролем.

– Но куда девается та минутная реальность, свидетелем которой он был?

– А это очень интересный вопрос. Теорией Мультивселенной не интересовался?

– Он тоже задавал такой вопрос.

– Умный парнишка. Так вот, Вселенная квантуется с каждым мгновением на столько версий, сколько заложено в ней вероятностных исходов. Вполне вероятно, что каждый переход сознания капитана порождает новый вариант реальности. Вселенная расщепляется на копии, в одной из которых ситуация для него осложняется вплоть, может быть, до летального исхода, в другой, где он оказывается в своём теле на минуту раньше, он успевает нейтрализовать угрозу. Это ясно?

– Нет. – Михайлов подумал. – Ясно. Что же получается? Он постоянно изменяет… Вселенную?!

Хромов рассмеялся.

– Все мы так или иначе влияем на Вселенную, но у него получается лучше.

– И всё это благодаря дырке в башке?

– Благодаря расширению мозговых связей. У него это получилось естественным путём, после травмы, а мои коллеги-цифровики сейчас работают над расширением деятельности человеческого мозга с помощью искусственного вживления чипов, которые помогают достигнуть того же результата.

– Искусственные интеллекты?

– Синтез биологии и квантовых компьютеров. Кстати, я слышал, уже есть люди, свободно общающиеся с компьютерами напрямую, без клавиатур и экранов. Это уже реально.

– Чёрт! Куда мы катимся по дороге прогресса?!

– К общей оцифровке личности, – хохотнул Василий Иванович.

– Очень смешно.

– А я и не шучу, к этому всё идёт. Слушай, Дима, а нельзя с твоим капитаном пообщаться? Интересно послушать, что он чувствует при переходе и обратно, на что способен.

Михайлов потёр ставший колючим за день подбородок.

– Он в командировке. Приедет в Иркутск, я вас познакомлю.

– Спасибо, коньяк за мной. Спи спокойно, Владимирович, больше до утра звонить не буду.

«Самсунг» замолчал.

Михайлов посидел в расслабленной позе, начал вспоминать рассказы Пахома, но организм так и не включился в рабочий ритм, и полковник вернулся в спальню к бесшумно спавшей жене.

Сон ему приснился, будто он пытается создать свой хронореверс, и у него это получается…

Глава 15

Мэр Иркутска Шостак Евгений Львович был взбешён и не скрывал этого. Тяжеловесный, пузатый, огромный, лысый, с бесформенными плечами и обрюзгшим лицом любителя пива, он передвигался по корту с грацией бегемота: типа поддерживал физическую форму, потерянную ещё двадцать лет назад, и в данный момент при каждом слове махал ракеткой, будто собирался ударить стоявшего навытяжку командира отряда телохранителей, известного в городе под аббревиатурой ЛОМ.

Главного телохранителя звали Иваном Ботырко, и подчинённые за спиной прозвали его Бутыркой, имея в виду знаменитую московскую тюрьму. Он был высок, плечист, продолговатое лицо с выдающимися скулами бывшего полковника полиции никогда не улыбалось, и в разговорах с начальством он предпочитал помалкивать, даже если его ругали.

– Почему ты посылаешь этих молодых дураков? – кричал разгневанный Шостак. – Они уже провалили задание, а журналисты до сих пор шатаются вокруг Байкала и роют землю, чтобы выведать наши секреты и выяснить причины убийства Леонтьева! Даже в Пожары заявились! Но и там их никто не задержал!

– Вы сами велели не устраивать ещё одно мочилово, – наконец решился возразить Ботырко. – Пацаны должны были спровоцировать драку, а за журналистами топает мой хороший следак. Собираюсь подключить ОМОН.

– И что? Где драка? Где ОМОН? Где журналисты?!

– Хитрые ублюдки, – неожиданно скривил губы в пароксизме улыбки командир ЛОМ. – Ловко увернулись. Они сейчас в Култуке, я послал туда других хлопцев, порешительней.

– Ворочайся пошустрей! Мне уже Бал звонил, требовал очистить район от нюхачей.

Мэр имел в виду губернатора Балоцкого, добавил:

– Даю два дня, чтоб через два дня журналисты либо сидели в СИЗО, либо убрались обратно в Москву!

– Слушаюсь, – меланхолично ответил Ботырко.

В этот же самый момент упомянутый в разговоре мэра и телохранителя губернатор края Пётр Аркадьевич Балоцкий во весь голос распекал главу службы безопасности администрации бывшего чекиста Муршикова, но не на корте, а в своём кабинете на шестом этаже делового центра Иркутска, не стесняясь присутствующих.

Их было двое: Юсупов Ахмед Мамедович, шестидесятивосьмилетний житель южных республик Советского Союза, выглядевший намного моложе пятидесятичетырёхлетнего Балоцкого, черноглазый, черноволосый, с нитями седины в волосах и безупречно обработанными усиками, и китаец Ли Фанцзы, управляющий директор компании «Аквасорс-Чайна». Ему было ещё больше, чем мэру и губернатору, но и он выглядел моложе.

– Сколько можно терпеть?! – выговаривал Балоцкий, шевеля белёсыми бровями и раздувая ноздри туфлеобразного носа. – Если журналюги узнают, что мы гоним китаёзам…

Он посмотрел на Ли Фанцзы, сидевшего как китайский божок чуть ли не в позе лотоса с ничего не выражающим лицом, исправился:

– Китайским товарищам не только воду, но и нефть, и ценнейшие отложения ила, обогащающего почву, нам всем п… ц!

Для большей убедительности губернатор скрестил решёткой пальцы обеих рук и прижал к лицу.

– Ясно?!

Гости промолчали. Муршиков отвёл взгляд.

– Сделаем, Пётр Аркадьич…

– Ты обещал сделать два дня назад!

– Нужна подготовка… готовлю команду…

– Даю сутки! Чтобы через день журналистов и духу не было в Иркутске!

– Слушаюсь.

– Иди!

Муршиков повернулся через левое плечо как дисциплинированный военнослужащий и вышел.

Балоцкий сел за стол, оглядел ждущие лица главных «бизнесменов» края.

– Что скажете?

– Могу послать своих людей, – небрежно проговорил Юсупов.

– Чтобы зашевелилась местная, а то и столичная прокуратура?

– Никто ничего не узнает, у меня имеется скрытая ячейка, бывшие зэки, которые не знают, кто их прикрывает и кто платит за молчание. Даже если их возьмут, они не смогут дать показания на куратора.

– Это должны быть люди… скажем так, не из нашего