Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

Пахом. – Как же много вас развелось в стране! Предатель на предателе! Ничего святого, только бабки на уме! Там на фронте наши ребята жизни отдают за родину, сражаясь с нациками, а вы ею торгуете!

Глаза моряка наполнились льдом, сузились.

– Что-то ты мне не нравишься, капитан Шумский, покажи ксиву!

– Щас! – усмехнулся Пахом, размышляя, как по-тихому отступить, не возбуждая охрану, и не потерять лицо. Он и так выяснил, чем занимаются «гребцы» «галеры», оставалось только сделать правильный выбор.

– Гершович! – рявкнул собеседник. – Ко мне! Взять этого клоуна!

По металлическим ступенькам загремели сапоги, из надстройки выбежала пара дюжих парней в чёрном. Они не были вооружены, и капитан легко справился бы с обоими, но это было бы лишним, и он принял другое решение.

В глаза плеснуло темнотой, и Пахом оказался в своём теле, но за минуту до перехода.

Оба начальника платформы стояли напротив, переглянулись.

– Я свяжусь с конторой, – сказал седоватый.

– Не надо, – покачал головой Пахом, ожидая, когда произойдёт то, чему он был свидетелем минуту назад.

В тот момент что-то грохнуло за штабелями, и прилетел мужской крик:

– Пинчук, трос оборвался!

Однако шли секунды, а крика всё не было, и Пахом сообразил, что события после возвращения в своё тело потекли по иному сценарию.

Мужчины вопросительно смотрели на него.

– У вас сейчас согнётся вторая труба, попробуйте упредить катастрофу.

Оба выкатили глаза.

– Откуда ты знаешь? – недоверчиво проблеял старший.

– Я и приехал предупредить, беги!

Обладатель седоватой шевелюры умчался за штабель труб.

– Занимайтесь своими делами, – сказал Пахом второму. – Я вижу, у вас проблемы. Приплыву завтра.

Он спрыгнул на палубу судёнышка Николая, и катерок помчался к берегу.

Глава 13

В слюдянскую гостиницу «Тихая гавань» он приехал к четырём часам дня. В номере смыл с себя походную грязь и пот, переоделся, позвонил Анфисе.

– Я занята, – сообщила она. – Надеюсь, обошлось без жертв?

– Я не хищник, – засмеялся Пахом, с удовольствием представляя, как он целует девушку в губы. – Узнал кое-что интересное. Давай встретимся?

– Перезвоню.

Связь прервалась. Анфиса была человеком дела и не любила ни к чему не обязывающие разговоры.

Тогда он позвонил Михайлову.

– К сожалению, нашему ведомству доступ к Слюдянке и Култуку запрещён, – мрачно сказал полковник, выслушав доклад «журналиста». – Весь юго-западный берег Байкала контролируют чекисты, непосредственно Левкович. Надо собрать как можно больше доказательств его криминальной деятельности, чтобы мы могли однозначно объявить ему обструкцию. Я слышал о создании таких мелких технологических пузырей на озере вроде «галеры», но вплотную не занимался. Сможешь добыть конкретные данные?

– Попробую, – пообещал Пахом. – Я собирался в Култук…

– Ты там уже покопался, станцию обнаружил.

Признаваться в том, что в посёлке его ждёт Анфиса, не стоило, и капитан добавил рассудительно:

– Водокачек там море, и вполне может быть, что не одна станция в Пожарах качает воду в Китай.

– Хорошо, после того как пощупаешь концы в Слюдянке, отправляйся в Култук. Водитель на «Хонки» остаётся с тобой, гостиницу продлили, ещё вопросы?

– Вечером позвоню.

Голос Михайлова растворился в космосе.

Поразмышляв, чем он будет заниматься до вечера, Пахом выбрал два занятия и начал с того, что, вернувшись в гостиницу, пообедал. Потом с час тренировался входить в хронодайвинг без форсажа воли и добился неплохих результатов.

Во-первых, организм стал слушаться мысленного приказа, перенося сознание «назад, в прежнее тело», не без сердечной боли, но и без особых энергозатрат. Только изредка после перехода голову пронизывал слабенький электрический разряд, вызывающий гаснущий след неприятных ощущений. Эта реакция мозга, разумеется, не была связана с электричеством, но воспринималась как лёгкий укол током.

Во-вторых, к концу занятий ему удалось добиться увеличения длительности хроноимпульса. Он стал возвращаться в прошлое состояние аж на полторы минуты, причём мог управлять процессом, уменьшая или увеличивая дальность хронопрыжка.

В два часа дня он растянулся на кровати, собираясь поспать, но в дверь постучали, пришлось встать. Помня криминалистические инструктажи наставников, Пахом остановился слева от двери, а не напротив, и спросил:

– Кто?

– Дед Пыхто, – ответил знакомый голос.

Удивлённый, он открыл дверь.

В коридоре стояла Анфиса в бежевой курточке и джинсах, выгодно подчёркивающих крупную, но прекрасных пропорций, фигуру «журналистки».

– О! – вырвалось у него.

– Да! – согласилась она, оглядев капитана. – Впустите?

Он опомнился, отступил.

– Прошу прощения, но видеть вас – одно удовольствие!

– А не видеть – другое? – пошутила девушка, вызвав у него нервный смешок.

Анфиса вошла, по-хозяйски повесила курточку на крючок. Оглядела номер с полутораспальной кроватью, села на стул у стоечки слева, напоминающей барную.

– Что у тебя в баре?

Пахом сорвался с места, распахнул дверцу стенного холодильника.

– Пиво, минералка, молоко, кефир.

– Кефир.

Он откупорил бутылку, налил полную чашку, протянул гостье.

– Садись, – проговорила она, с удовольствием опорожняя чашку. – Всю дорогу хотелось кисленького.

– О! – повторил капитан вопросительно и сочувственно.

Девушка улыбнулась, качнула головой.

– Это не то, о чём ты подумал, я не беременна, просто с детства кислотная недостаточность, поэтому люблю все напитки, близкие по вкусу к лимону.

– Клюквенный морс не хуже.

– Морс пью. Судя по всему, ты занимался медитацией, нет?

– Тренировался входить в транс хронодайвинга. Медитация же – это бла-бла индийских и японских гуру. Как говорил мой учитель Михайлов: медитация есть практика познания своего разума без участия своего разума.

Анфиса фыркнула.

– Абсолютно согласна. Насчёт твоего хронодубля…

– Хронодайвинга.

– Не один ли бред? – отмахнулась она. – Ты не мог бы и меня научить этому трюку?

Пахом присел на кровать.

– Не знаю, могу только показать.

– Как говорят китайцы, которых ты очень любишь: скажи мне – и я забуду, научи меня – и я запомню, дай мне сделать – и я пойму.

– Боюсь, насчёт «дай мне сделать» ты заблуждаешься. – Переход с обращения «вы» на «ты» прошёл сам собой, и Пахом его не заметил. – Дело в том, что я получил этот дар после ранения, когда осколок ракеты пробил затылок и что-то там повредил в гипоталамусе. Но гарантий того, что, если и тебе проломить голову в том же месте, у тебя возникнет тот же эффект, нет. Это не вид спорта, которым можно овладеть после достаточного количества тренировок.

– Жаль. – Анфиса сморщила носик. – Иногда так хочется вернуться назад и исправить собственную ошибку, что сердце заходится!

– Мне тоже.

– Но ты получил эту возможность.

– Всего на минуту-полторы.

– Иногда и этого вполне достаточно.

Пахом промолчал, вспомнив свои недавние нырки «в прошлое».

Анфиса протянула ему чашку.

– Ещё.

Он налил кефира. Она пригубила, оценивающе разглядывая капитана. Захотелось выпятить грудь и втянуть живот. Впрочем, Пахом знал, что выглядит спортивно, хотя ни на какие качалки не ходил. Однако взгляд нравившейся ему женщины заставлял напрягаться.

– Где ты был в Слюдянке?